Чтение онлайн

Взяв ведерко в левую руку, она начала пробираться сквозь кусты за военным заводом. Ее глаза выискивали хорошо знакомые листочки для сан намуля[9]. Мать Чина часто собирала травы для этого блюда, потому что их можно было вкусно приготовить с кунжутным маслом и солью. Но найти их теперь становилось все труднее и труднее, к тому же уже заметно стемнело. И тут женщина приметила несколько чахлых сосенок, которые еще не ободрали. Похоже, сегодня вечером будет сосновый луб!

Она достала большой кухонный нож и, приставив лезвие к коре, провела вниз по стволу, счищая верхний слой до рыхлого внутреннего. Лубяные стружки закручивались, как ленты белой крепированной бумаги, и падали в ведерко. Так она обработала ствол по кругу, сначала сдирая кору, а затем собирая внутреннюю часть — луб. Время от времени она останавливалась, чтобы примять стружки в ведре. После двадцати минут работы сжатая в кулак рука затекла, и женщина уже не чувствовала ножа. Разжав ладонь, она потрясла рукой, обмотала ее тряпицей и принялась скоблить ствол снова.

Потом женщина быстро перешла ко второму, затем к третьему дереву и, начисто ободрав стволы, осмотрелась вокруг в поисках еще чего-нибудь годного для заготовки. Сорвав немного травы, она поднесла ее к губам — зелень оказалась нежной, но безвкусной. Потом она засунула ногу под длинный кусок ржавого металла, валявшегося в жухлой траве, и приподняла его — бледных грибов под ним не оказалось, только немного чахлых белых от отсутствия света побегов, прижатых к земле и похожих на спутанные волосы. Мать Чина встала, прижала обе руки к пояснице и потянулась. Изо рта вырвались завитки пара и исчезли в синих сумерках. К тому времени как ей удастся добраться до дому, уже будет ночь. Женщина повернулась и пошла в сторону дороги, чувствуя, как под ногами хрустит мерзлая земля.

Вернувшись со своей добычей домой, мать Чина извлекла из-под мойки ступку с пестиком и бросила в каменную чашу немного добытых стружек. Она наклонилась вперед и налегла со всей силой на пестик, чтобы растолочь сосновый луб в порошок. Поворачивая чашу, она постепенно добавляла еще немного коры, а рыхлые стружки так и норовили выскользнуть из ступки. Женщина провела кончиками пальцев по жалкому комку грубых белесых волокон и тяжело вздохнула. Сегодня не получится добавить сан намуль — нет ни травы, ни грибов, которые иногда встречаются возле сырых строений, да и редиски не осталось. Будет только сосновый луб. Зачерпнув из ведра воды, хозяйка вылила ее в чашу и стала наблюдать за тем, как она пузырится и растекается между желтыми хлопьями, постепенно пропитывая их. В ноздри ударил запах сосновой смолы, от которого женщину слегка замутило.

Она подняла глаза на кухонные шкафчики, и взгляд ее остановился на последней дверце в дальнем углу кухни. В квартире семейства Сим за стенкой было тихо. У Ваков — соседей по другую сторону — тоже тишина, лишь доносилось унылое постукивание пестика да приглушенный разговор хозяйки Вак с дочерью. В это время они, как обычно, готовили ужин.

Мать Чина просунула руку за составленные пирамидкой стальные кастрюли и потянулась к задней стенке шкафа. Оргалит там был немного оторван, и она вытащила из щели маленький, крепко завязанный узелок. Прижав его к себе и слегка приоткрыв рот, она стала прислушиваться к тому, что происходит у соседей. Убедившись, что все спокойно, хозяйка положила сверток возле пестика и развязала ткань, под которой был еще один слой. Осторожно распутав второй платок, она отогнула уголки и обнажила холмик бело-желтой кукурузной муки. Держа узелок над кастрюлей, она начала высыпать порошок в кастрюлю, просеивая его через пальцы. Губы женщины раздвинулись в подрагивающей улыбке, а на глазах выступили слезы. Ее мальчик, ее Чин принес это им!

Откуда он узнал, где найти кукурузную муку?

Сосновый луб нужно варить не меньше двадцати минут, чтобы он размягчился и мог усвоиться организмом. Кукурузная мука готовится в два раза быстрее, но мать Чина варила все вместе, надеясь, что запах сосны перебьет запах кукурузы. Она помешивала кукурузно-сосновое варево, и ее рот наполнялся слюной. Запах от кастрюли исходил божественный!

Когда Ённа и ее отец пришли домой, мать, не говоря ни слова, поставила перед ними миски с кашей.

— Что же это сегодня? — спросил Пак.

— Это все, что было.

Ённа зачерпнула варево ложкой, положила в рот и замерла, распробовав вкус кукурузы. Ее взгляд в страхе метнулся на мать, глядевшую в свою миску. Ённа посмотрела на отца. Она ждала, что тот вот-вот разразится тирадой, но тот молча глотал кашу, изредка останавливаясь, чтобы вдохнуть и помешать еду в миске. Когда тело так долго терзает голод, вкус настоящей пищи затмевает голос разума, и ты делаешь всё, чтобы забросить в себя как можно больше.

Обитатели соседней квартиры лежали на матрасах и то выплывали из туманной дымки, то снова в нее погружались, представляя мечту всех жителей Северной Кореи — еду. Мать семейства Сим, устроившись на ярко-красном стеганом одеяле, вспоминала запах белого риса, воображала, как впивается зубами в крупные волокна говядины, хрустит острой пахучей кимчхи. Рот женщины наполнился едкой слюной.

Через щель под дверью в квартиру проник теплый, влажный аромат. Было время ужина, и хозяйки во всех квартирах вокруг готовили свои сосновые каши и супы из собранных кореньев. Но сегодня запах был немного другой. Сам Сим и трое его детей не поняли, а его жена, как главный повар в доме, тут же распознала мягкий, сладковатый, ни с чем не сравнимый аромат кукурузы и несказанно этому удивилась. После полицейского рейда ни у кого в их доме не должно было остаться кукурузной муки. Как могло случиться, что у соседей есть еда, а ей кормить семью нечем? Было бы логичнее, если бы нетронутый запас пищи в их доме остался у нее как у начальника народной группы. Ей захотелось постучать в дверь Паков и спросить, чем это они там сегодня ужинают. Предлог для визита ей был не нужен: она имела право заявиться к своим людям, когда бы ни пожелала. Но лучше сегодня попытаться уснуть. Она перевернулась на другой бок, сунула нос между двух пальцев и крепко закрыла глаза, стараясь не обращать внимания на исходивший из соседней квартиры аромат.

Ее зависть и подозрения довольно скоро разгорелись с новой силой после того, как на той же неделе она взяла на вокзале тонкую еженедельную газету и открыла ее на третьей странице. Заголовок гласил: «Дерзкое и непростительное преступление. Похищение народных продуктов». В статье говорилось: «В субботу тридцатого сентября в четырнадцатом районе Янгдока с одного из центров хранения Великого Руководителя был украден почти килограмм кукурузной муки…» Это было как раз на прошлой неделе, в тот вечер, когда полиция прошлась с рейдом по их дому.

Оторваться от газеты Сим заставил проезжавший мимо передвижной информационный пункт — грузовик ГАЗ-51, в кузове которого, расставив ноги, стояла молодая женщина-полицейский и держала у рта громкоговоритель. Ржавый зеленый грузовик был переделан под древесное топливо и ездил за счет энергии пара, а не бензина. Машина дернулась и чихнула, выбросив из трубы красные угли. Женщину швырнуло в сторону раскаленной печки, но она ухватилась за борт и быстро восстановила равновесие. Ее высокий голос, вырываясь из громкоговорителя, хрипел и визжал: