Беги, Франни!
Шрифт:
Наконец Тео прогнал мальчишек спать - слишком тяжёлым выдался прошедший день, всем был нужен отдых. Дон встал из-за стола первым и, прежде чем уйти, обернулся, посмотрев мне в глаза - в них полыхала лютая ненависть, обещавшая все возможные на свете муки… Вот, оказывается, как сильно он раньше любил.
До боли вцепившись пальцами в край стола, и, не опуская глаз, проводила его несчастным взглядом. Оставалась надежда - может, для Марка я была всего лишь лёгким увлечением? Но, уходя к себе, он зло шепнул мне на ухо:
– Берегись, ведьма, скоро я приду за твоей головой…
Сердце вспыхнуло болью и окаменело, слёзы умерли в глазах. Попрощавшись с отцом и Тео и пожелав им доброй ночи, я вернулась в свою комнату, написав короткую записку:
– Простите и не ищите меня, если хотите, чтобы я жила…
Быстро собрала вещи в походный мешок, добавив туда мамины драгоценности и подаренные отцом деньги. Прокралась в конюшню и, вскочив на любимого жеребца, помчалась прочь от замка, куда глаза глядят. Так было надо - ради меня и ради тех, кого, судьбе назло, продолжала любить.
Погоняя коня при свете луны, глупая девочка шептала себе:
– Беги, беги скорее, Франни! Это единственное спасение для нас троих…
Глава 2
Кажется, луна сегодня решила меня пожалеть: дорога, ведущая от замка к небольшому, поросшему сорняками, тракту, светилась в лучах огромного небесного фонаря. Я тогда плохо соображала и сквозь слёзы видела только эту небольшую полосу, едва выделявшуюся среди начинающей желтеть травы. Деревья тёмной массой стремительно проносились мимо, нанося бесконечные удары своими ветками-плетьми, но в тот момент беглянка совершенно не чувствовала боли - горе на время сделало Франни похожей на безразличную и бесчувственную тряпичную куклу.
Подгоняя коня, я думала только о том, что сегодня натворила. Перед затуманенным слезами взором мелькали то испуганные лица отца и Тео, то полный неприкрытой ненависти взгляд Дона и злобная ухмылка, неузнаваемо исказившая привлекательное лицо Марка. Те же губы, что ещё совсем недавно ласкали меня, робко признаваясь в любви и не желая ни на мгновенье отпускать, шептали:
– Я приду за твоей головой, ведьма!
И это была не просто шутливая угроза, нет - безжалостный приговор, который он готовился сегодня же привести в исполнение…
От таких мыслей я ничего не замечала вокруг, но, когда яростная лесная пощёчина чуть не лишила меня глаз, невольно вскрикнула, лишь на мгновение отпустив поводья. Впрочем, этого с лихвой хватило для того, чтобы большой сук, больно ударив в грудь, выбил расслабившееся тело из седла. Я моментально слетела с коня в траву и, охая, перекатилась на живот, вдобавок чувствительно ударившись коленом о камень. Звук копыт убегающего перепуганного рысака довершил катастрофу, заставив неудачницу громко стонать и всхлипывать от отчаяния.
Впрочем, о Громе, роскошном породистом коне, которого я сама вырастила из маленького жеребёнка, можно было не волноваться. Что бы ни происходило, он всегда возвращался, и уже совсем скоро около моей головы раздавалось знакомое доверчивое фырканье. Кряхтя как старушка, я с трудом попыталась приподняться на ободранных в кровь руках, но тут что-то тяжёлое, оглушив, безжалостно рухнуло мне на спину.
Почти задохнувшись от зловония пота, смешанного с запахом дешёвого пива и чеснока, я вскрикнула, понимая, что звать на помощь бесполезно - голос мгновенно пропал. Чужая сильная рука, схватив за волосы, резко прижала голову к земле, а другая стала грубо ощупывать моё беспомощно распластавшееся на земле тело.
– Скорее брось верёвку, Билли! Ты только посмотри, дружище, какая потрясающая добыча попалась нам сегодня: девчонка, совсем молоденькая, небось ещё и нетронутая. Пожалуй, на всякий случай свяжу ей руки, чтоб не брыкалась.
– Ты неисправим, Стен - только о девках и думаешь, - недовольно проворчал второй голос, - здесь породистый конь и дорожный мешок, набитый серебром и драгоценностями. Вот так удача… Оставь девицу на потом, давай сначала посмотрим, что тут ещё есть…
– Не могу терпеть, братец, сейчас, я по-быстрому, - этот Стен, едва связав жертве руки и быстро оседлав, стал стягивать с меня штаны.
Не знаю, что в тот момент случилось - словно ступор напал: напрочь забыла, что умею кусаться и драться, что, в конце-то концов, я - маг, способный лишь несколькими фразами превратить двух уродов в горстку пепла. На меня нашло странное безразличие - «храбрая Франни» сдалась, даже не начав борьбу за свою честь и, вероятнее всего, жизнь.
Наверное, пытаясь привести бедняжку в чувство, холодный ветер легонько пробежался по обнажённым ногам и груди, которую уже безжалостно сжимал в своих грязных лапах мерзавец. Но вдруг он отпустил добычу, хрипя, и, издавая странные хлюпающие звуки, скатился с моего беспомощного тела.
– Стен! Что происходит… - договорить второй голос не успел, захлебнувшись собственным криком.
Это было настолько страшно, что меня сразу «отпустило». Тяжело дыша, кое-как перекатилась на спину. Спутанные волосы закрывали лицо, не давая рассмотреть, что происходило вокруг, но, почувствовав свободу, я, наконец-то, очнулась и задёргалась в панике. Прошептав несколько слов, сбросила верёвки с рук и даже попыталась сесть - меня безжалостно шатало…
Голос необычного, бархатного тембра, почему-то показавшийся смутно знакомым, произнёс:
– Барышня, одевайтесь скорее. Осень же, холодно, замёрзнете, такое дело…
Дрожащими руками я отвела взмокшие волосы с лица, но всё равно никого не увидела, тут только сообразив, что почти полностью обнажена. Лихорадочно ощупала землю в поисках сорванной одежды и, найдя штаны, стала их натягивать. Куртка бесстыдно распахнулась на груди, и застегнуть её, при всём желании, было невозможно - оторванные пуговицы бисером рассыпались по траве. По бёдрам скользило что-то липкое и плохо пахнувшее; от этого мерзкого запаха меня затошнило, кроме того, сильно ныло внизу живота, а ещё - было невыносимо стыдно…