Чтение онлайн

Кажется, он требовал ответа.

Пожала плечами, но подумала: 'Можете'.

Оборотень погладил меня по животу, видимо, в качестве успокаивающей ласки, и тщательно ощупал. Касался умело, будто лекарь. Потом вконец разодрал одежду и уставился на пунцовый синяк под грудью.

Чувствовала я себя некомфортно. И потому, что на меня смотрел оборотень, и потому, что он мужчина.

— Ты раненная, даже если хотел бы, не стал, — с усмешкой развеял сомнения спаситель. — Хотя подошла бы для продолжения рода. Нас мало, нужны новые волчата…

Надеюсь, он пошутил, потому что связь с оборотнем, пусть даже мимолётная, в мои планы не входила.

— Ты мне не нужна, — заверил оборотень и вновь пристально глянул в глаза. — Зачем спасла тогда? Какая корысть?

Честно призналась, что просто пожалела. Женская сентиментальность, только и всего.

— Чувствительный маг? — рассмеялся оборотень. В объяснение он не поверил. — Ты ведь маг, иначе уже умерла бы.

Спокойно переступив через тело окаменевшего собрата (странно, я полагала, оборотень бурно на него отреагирует), спаситель подтянулся и отодрал от стены мох. Ну да, тот вполне заменит бинты. Только мох из склепа наверняка заразен.

— Не дёргайся! — прикрикнул оборотень и занялся моими ранами. В ход пошли остатки одежды и тот самый мох.

Стиснув зубы, молча терпела жуткую боль. Помнится, я куда бережнее обращалась с раненным оборотнем, но что взять с нечисти? Спасибо и за такое лечение.

Внезапно оборотень навострил уши, издал низкий глухой рык и, со злобой прошипев: 'Магичка!', сбежал.

Я осталась лежать в темноте, но не долго.

По кладбищу заплясали огоньки: подоспела помощь, маги из Башни.

Подать какой-либо знак не осталось сил, просто лежала и ждала, пока найдут. В последнем не сомневалась — после именной весточки! Она ведь как звучит? 'Рената Балош велела передать…' — и далее суть сообщения. Изменить представление невозможно, поэтому, если задумал дурное, например, выдать себя за другого, весточку посылать нельзя, выдаст отправителя с потрохами.

Холодная плита не способствовала укреплению здоровья, но встать не могла, терпела. Лежала и дрожала — солнце в склеп не проникало, нагреть камень не смогло бы даже летом, не то, что в ветреном мае.

— Нашлась!

В глаза ударил яркий свет, а в уши — голос Авалона. Надо же, пришёл сам, как и положено главному магу башни в случае опасности. Хотя, чему я удивляюсь? Авалон не отсиживался дома, когда мы погибали в Гнилой гати.

Натруженные руки коснулись лба, а потом осторожно ощупали. Я вскрикнула, когда они коснулись сломанной руки, но боль тут же ушла, отступив перед заклинанием.

Авалон бережно поднял меня на руки и вынес из склепа. Несмотря на возраст, маг показал себя не немощным стариком, отказался делиться ношей с Миклосом. А иначе здесь нельзя — погибнешь. Руководить из кабинета не получится.

— Прочешите кладбище и постарайтесь напасть на след оборотней, — распорядился Авалон и вместе со мной опустился на чью-то могилу. — Эрно, вы ведь нам поможете?

Я открыла рот от удивления, когда увидела пропавшего с полчаса назад духа. Он замер над правым плечом Авалона и с тревогой посматривал на меня.

Но как, как Эрно сумел преодолеть привязку к 'якорю'? Или я плохо учила некромантию, или дух проявил недюжинную силу и возможности.

— Безусловно, — кивнул Эрно и чуть заметно улыбнулся. — Вы и теперь не способны сказать 'ты', Авалон.

— Умирая, люди не перестают быть теми, кто они есть. Даже в большей степени, чем прежде.

— То есть всё тем же дворянином, которому не место посреди глухой провинции? Я хорошо помню ваши первые слова.

— Простите, — отведя глаза, пробормотал Авалон. — Ваша мать была права.

Эрно покачал головой, ещё раз взглянул на меня и ошарашил:

— Можешь больше не носить записную книжку, я свободен. А рисунки, выкладки забирай — дарю.

Не успела я оправиться от удивления, как дух уплыл к сгрудившимся неподалёку магам.

Миклос держался, как обычно, с интересом посматривая на Эрно, Денес что-то бормотал себе под нос, а Тибор, кажется, беззвучно плакал. Иначе зачем отворачивался и закатывал глаза к небу? Никогда бы не подумала, что Тибор может расчувствоваться. Ну да, он ведь помнил Эрно, учился у него.

— Это вы? — я вопросительно глянула на Авалона.

— Что? — сделал вид, будто не понял маг, и занялся врачеванием. В ход пошли исцеляющие амулеты, которые затянули мелкие царапины и значительно улучшили общее состояние.

Вместо ответа покосилась на Эрно и только теперь поняла, почему Авалон не отдал меня Миклосу. Я ведь практически голая, инферн и оборотни постарались. Покраснела и заёрзала, пытаясь прикрыться.

Авалон улыбнулся и заверил, на девушек он давно не бросается и до зубовного скрежета безразличен к женским прелестям.

— Я их много повидал на своём веку, приелось. Теперь исключительно книгами любуюсь. А Эрно… Моя заслуга невелика, у него просто появилась более сильная привязанность в настоящем.

Авалон лукаво пристально смотрел на меня, и я поневоле отвернулась, залившись краской.

Нет, правда, на что он намекает?

Уши горели, а глаза дотошно изучали мох на плите.

Авалон по-доброму усмехнулся и занялся сломанной рукой: ловко вправил кости, зафиксировал их и соорудил перевязь. Затем маг укутал меня в плащ и, велев сидеть тихо, на пару минут отошёл.

Запрокинув голову, попыталась по звёздам определить, который теперь час. Оказалось, ещё не перевалило за полночь — а по ощущениям прошла целая вечность.