Чтение онлайн

— Конечно, конечно! Бегу! Лечу!.. Исполню все в точности, господин Китаец!

Мигом оделся… и вот он я! «Редкое усердие, — делает он немедленно вывод, — просто неузнаваем!» Живее! Живее! Надо спешить!.. Я увлекаю его за собой, и мы напарываемся на полковника. Он только что позавтракал, веселый, посвистывает… пташка небесная!., огурчик гладенький, тепло укутанный… На нем узорчатый шлафрок в крупную клетку… эдакий петушок… кругленький, надушенный, поросячьи глазки так и рыщут. Он обводит нас насмешливым взглядом с головы до пят… Как всегда, мы забавляем его… Розовая, отмытая дочиста кожа, на губах играет усмешка, лысина блестит…

— Hello, hello, gentlemen! Good day! Glorious weather! Здравствуйте, джентльмены, добрый день! Прекрасная погода!

У него чудесное настроение, а на дворе, действительно, чудесная погода. Круто повернувшись, он удаляется, чинно переступая со ступеньки на ступеньку…

Состен пришел в неописуемое волнение:

— Ну же, ну! Спешите, дорогое дитя, прошу вас!..

— Бегу, дорогой Учитель!

Мои мысли заняты малышкой… Хотелось бы сказать ей хотя бы словечко… просто «до свидания», но делать нечего — он возражает, торопит, распекает. Словом, завел свою песню: «Главное, не задерживаться по дороге, с книгой — бегом домой»… Чертова «Вега»!

— Хорошо, хорошо, господин Состен!

Вот привязался! Несусь вскачь… О, трамвай! Как кстати! Трах-трах-трах… дергает, болтает… Вот и Ротерхайт. Все выходят… Дом… Взбегаю по лестнице, звоню… Снова та же заминка?.. Нет, отворяют… Она, собственной персоной…

— А, здравствуйте, молодой человек! Опять вы?

Прохладный прием.

— Ну, да, я, мадам Состен! Ваш супруг велел кланяться и желает вам всяческих благ. Просил вас не волноваться… Вот пятнадцать шиллингов на неделю. Постарайтесь не тратиться и вести себя благоразумно, такова его просьба… Кроме того, он просил обращаться поосторожнее с Ахиллом, тем, что в коробке… Ваш муж приедет в ближайшие дни и заберет его… Он до крайности занят… Да, и конечно же, «Вега», «Вега Стансов»! Это то, ради чего я, главным образом, и пришел! Я должен немедленно увезти ее.

Все это я выложил не переводя духа.

— Нет, каков мерзавец! Ах ты, старый подонок! Она переменилась в лице…

— Ну, погодите у меня! Вот, значит, какие поручения вы исполняете!.. Тоже хорош гусь!.. Шпана!.. Пришли грабить одинокую женщину — вот ваше поручение, можете гордиться!.. Такой же трус, как и ваш злодей… И вы еще помогаете ему, обормот! Значит, ополчились вдвоем на слабую женщину… Так этот вор бросил меня, вор, вор!.. Ну, погоди! Разбойник, кто ж еще? Thief! Мошенник! Маньяк! Сатир! Грабитель! Он обобрал меня, прощелыга!.. Украл мою молодость, мою жизнь!..

Разметавшиеся волосы лезут ей в нос, она брызжет слюной, как и ее благоверный. Оба в запальчивости весьма бурно выражают свои чувства, у нее, к тому же, своеобразная речь с сильным южным привкусом.

— Но это еще не все, красавчик!.. Он добивается, чтобы я околела в нищете, как крыса, в нищете… в его поганой конуре!.. Чтоб я загнулась!.. Но я больше не потерплю, чтоб он меня душил… Я знаю, что говорю — он душит меня уже двадцать пять лет… Но всякому терпению приходит конец! Вы слышите? Оно лопается!.. Все, сыта по горло! Я свободна!..

Какой тарарам!.. Кстати я здесь очутился!.. Она бьется в корчах, ломает себе руки, честит меня так, что я не знаю, куда деваться, трясет своей львиной гривой… Я пытаюсь вернуть разговор в деловое русло, мне хочется поскорее уйти… Набравшись духа, я объявляю:

— Я к вам за «Вегой Стансов».

— «Вега»? «Вега»? Провались она, эта «Вега»! — следует ответ.

Она взвинчена до предела, просто клокочет… Меня не отпускает.

— А, так этот старый рогоносец считает, что со мной finish!.. Индюк! Старый пентюх!.. Передайте ему, что его Пепе… что Пепе начинает новую жизнь, ну, и собирает вещички. Вот так-то, хмырек! New life!! Она начинает все сызнова! Да, с нуля! И без трупов… ни он, ни Ахилл! Понял? Может забирать своего Ахилла!

Воздев руки, она испускает глубокий вздох и заливается смехом… Наконец-то избавилась, наконец! Какое счастье! Какое блаженство!.. Новая жизнь. Прекрасно. Я рад за нее, тоже начинаю смеяться… «Ах-ха-ха!» Не такая уж она, в сущности, злая!.. «Да, да!» — поддакиваю я. Она умиротворена и не мешает мне шарить в ее пожитках… Ну же, быстро найти книгу… скорее… скорее… и я уматываю!

— Книга! Это, значит, тебя волнует, парнишка! Послушай, послушай меня! Он тиран, понимаешь? Тиран! Можешь сказать всем!

Надо же, как она взъелась на Состена.

Но теперь конец, конец! Пых-пых! Шумно отдуваясь, она извивается, рвет ненавистные путы. Все очень образно, картинно… Я молчу, будто набрав в рот воды, а ее мое молчание злит.

Раз мне так уж нужна эта книга, пожалуйста, она принесет ее, а там потолкуем… Она зовет паренька, чтобы пособил малость. Появляется сопляк-молочник… Тот самый щенок-разносчик. Стало быть, вернулся… Ненасытная баба эта Пепешка!.. Пареньку неловко — любовь!.. Торчал на кухне… Она довольно высоко подтыкает пеньюар — не испачкать бы. Предстояло разобрать целую кучу барахла… Она растолковывает мне, что на «Вегу», эту самую колдовскую книгу, навалены самые громоздкие чемоданы. Чуть тронешь, шелохнешь, как все обрушивается к чертовой матери… Друг друга не видать, приходится пробираться ощупью… Сначала валится сундук, за ним корзины… Надо открывать оконце… Все обваливается, рассыпается… Груды всякого барахла: аксессуары, набедренные повязки, китайские платья вроде того, что у деда, великолепной работы, епитрахили. Всех видов и расцветок… на чертову уйму денег добра… Юнец заходится кашлем, отплевывается, регочет… В самом деле, забавная шутка! Его ждут смачные поцелуйчики. Вновь воцаряется хорошее настроение. Ну-ка, взялись вместе… И-и-и раз! Не то… Может, вон то?.. Вон тот сверток? Видно, что шпагатом перевязано… И это не то!.. К черту, все на распродажу! «Fix your price!» Выбирайте, называйте вашу цену, все идет с торгов! Сущие гроши — целая жизнь задаром!.. Малый пошел отворять окно… «Все на распродажу! — дерет глотку Пепе, заливаясь истерическим смехом… — Распродаем, господа, и снимаемся с места!..» Надо свалить еще один сундук. Бах-ба-ба-бах! Едва ноги не размозжило!.. У меня подозрение, что она просто издевается надо мной.

— Вы уверены, мадам, — нерешительно начинаю я, — что надо искать в этом углу?

— В этом углу… В этом углу… А мне почем знать? Господин спешит?

— Спешу не я, а Состен!

— Ах, этот гнусный койот спешит! Скажите, выискался! Спешит! А я? Тридцать лет ждала его!.. Ничего, потерпит твой говнюк! Как все, так и он! Малость подождет! Спешит он, видите ли!

Я вызвал в ней новый прилив раздражения… Она что-то бурчит, посвистывает, копаясь в своих чемоданах. Потом ей надоедает рыться… Она встает с колен — так ей удобнее объявить мне с глазу на глаз все, что она думает о Состеняре.

— Кровопивец, вот он кто, слышите? Вот кто ваш скупердяй!

Она вновь задыхается от негодования… На бегу перехватывает мальца и… чмок!.. чмок!.. чмок!.. обцеловывает ему всю физию… Пылкое, страстное существо… Пошли обжимания…

Оглядываю, обозреваю хибару… Побольше было тогда барахлишка… Видно, уже убираются отсюда.

— Так вы съезжаете, мадам?

Какое мое дело?

Она за словом в карман не лезет:

— А вы, красавчик? Вы что держите за пазухой? Все-то ему знать надо!.. А ваше жилье где, хотела бы я знать? Ваше гнездышко?..