Чтение онлайн

— Через агентство? — зубы кавказца обнажились в недоброй усмешке. — Какое?

— А вам что за дело? — вспылил Ковалевский. — Вы из налоговой полиции?

— Не надо грубить, да? — угрожающе заявил южанин. — Я тут десять лет живу, соседей всех знаю. Слава мне иногда ключи оставлял, чтоб я за квартирой приглядывал… Ничего он про продажу не говорил. И остальные соседи не в курсе. Через какое агентство купил, спрашиваю?

— Через общество с ограниченной ответственностью «Наш дом», — Николай назвал подконтрольную себе фирму, где были оформлены липовые документы на эту квартиру. — Устраивает?

— Пока нет, — кавказец вытащил сигареты и смерил Ковалевского недобрым взглядом.

Вестибюль-оглы [32] , в миру Азад Ибрагимов, в первую же секунду почувствовал гнильцу в новом хозяине рокотовской квартиры. Выйдя из камеры предварительного заключения, куда он попал две недели назад якобы за мелкое административное нарушение, азербайджанец первым делом решил проверить квартиру соседа. Однако во входной двери стояли новые замки. Что было более чем странно. Ломать дверь Азад не стал, но принялся бдительно следить, кто же попытается занять жилплощадь.

К Владиславу местный наркобарон относился с большим уважением и не хотел, чтобы биолог попал в число бедолаг, лишившихся квартир благодаря оборотистому жулью с комсомольско-чиновной внешностью. У Вестибюля-оглы был свой кодекс чести. Одно дело торговать травкой и маком — тут люди хотят получать удовольствие и получают его, и совсем другое — обманом вытеснять стариков или алкоголиков в сельские развалюхи. Тем более Рокотов ни к тем, ни к другим не относился, провернуть аферу с его квартирой возможно было только в его отсутствие. И при попустительстве домоуправления.

Председателя общества «За права очередников» Азад раскусил сразу. Таких мальчиков с полупедерастической внешностью он навидался в своей жизни предостаточно — стукачки с детства, активные «общественники» и патологические хапуги. В доперестроечное время драли глотки на комсомольских собраниях и тискали по кабинетам студенток-первокурсниц, а нынче ударились в коммерцию с очевидным околобюрократическим уклоном — открывали различные фонды, общественные организации и гуманитарные центры. Обязательно при чем-то: при мэрии, местной администрации, депутате, органе самоуправления, при крупном заводе или при жилконторе. И непременно выступали за обиженных и оскорбленных, наживаясь на естественном стремлении людей помогать близким.

— А ты сам кто такой? — Вестибюль-оглы держался нарочито бесцеремонно, ощущая испуг Ковалевского.

— Я не понимаю, почему должен отвечать на подобные вопросы, — нашелся Николай. — Я председатель общественной организации и не даю отчета посторонним гражданам.

— Ифь-ифь! [33] — Ибрагимов спустился на ступеньку ниже. — Какая такая общественная организация? Какой такой организации Слава свою квартиру продал?

— Вас это совершенно не касается!

— Еще как касается! Я сейчас пойду в местную ментовку, позову участкового, и мы с ним разберемся, кто в чужую квартиру лезет, — азербайджанец всего лишь пугал потного от страха Ковалевского. Он уже понял, что этот слизняк в дорогом кашемировом пальто имеет нужные документы, и милиция вряд ли чем поможет.

Азада интересовало другое: не случилось ли чего с Владиславом.

Судя по поведению слизняка, о Рокотове тот ничего не знал и был в этой истории простой пешкой.

— Когда Слава выставил квартиру на продажу? — не отступал Азад.

— Месяц назад, — зло бросил Николай.

— И ты ее сразу купил, да?

— Послушайте! Как вы со мной разговариваете? — Ковалевский уже проклинал тот момент, когда решил съездить и осмотреть жилплощадь. — Я вам не бомж какой то!

— А я не знаю, кто ты такой. Мне хозяин квартиры ничего про продажу не говорил. Да если бы он собирался избавиться от хаты, я бы первый узнал! И купил…

— Видимо, он был в курсе, что вы за личность, и поэтому решил вам не продавать, — ляпнул председатель общественной организации и десятка полулегальных фирмочек. — А я — человек известный.

— Кому известный? — заинтересованно спросил Вестибюль-оглы.

— Меня знают в городе, я веду важную общественную работу, помогаю обманутым очередникам получить положенное им жилье. В нашей организации несколько десятков тысяч членов… — затараторил Ковалевский.

Страх постепенно отступал, на его место возвращалась обычная наглость вороватого коммерсанта, прячущегося под крылышком влиятельного дядюшки.

— А-а, — кивнул Ибрагимов. — И что?

— А то, что мне доверяют уважаемые люди, — глаза Николая привычно прищурились, и он небрежно вздернул подбородок, стараясь смотреть на визави сверху вниз. Как на ничтожную букашку. — Я, между прочим, общаюсь с депутатами и с самим губернатором, — Ковалевский сделал многозначительную паузу, чтобы «черножопый» прочувствовал, с кем связался. — И меня такие мелочи, как оформление документов на квартиру, не волнуют. Я заплатил деньги, а документами занимался юрист. Председателю крупной и уважаемой организации не надо тратить время на мелочи… У вас ко мне все?

«Полный ограш…» [34] — решил Вестибюль-оглы.

— Последний вопрос. Где вещи Славы?

— Такой информацией не владею, — Николай наконец открыл дверь и юркнул в квартиру.

Однако секундного взгляда сквозь дверной проем Азаду было достаточно. Вся мебель находилась на своих местах, в коридоре лежал владовский коврик из тростника, а в гостиной, хорошо просматривающейся с лестницы, по прежнему красовался телевизор «Мицубиши» — на поворотной подставке.

Квартиру Владислав не продавал, это ясно. Слизняк в дорогом пальто нагло завладел правом собственности.

Вестибюль-оглы мрачно посмотрел на закрывшуюся дверь и почесал давно не бритый подбородок. Когда Рокотов вернется из командировки, у него возникнут большие проблемы. Но, как настоящий мужчина, Азад поможет их решить.

А пока надо собрать максимум информации о новом жильце.

Вестибюль-оглы сбегал на место дислокации окрестных «торчков» [35] , выбрал троих из еще не совсем опустившихся и за бесплатные дозы отрядил на наблюдательный пункт возле своего дома. Затем вернулся к себе, тщательно вымылся под душем, побрился до синевы, надел парадный костюм и с бутылочкой вина двинулся в домоуправление, где работала знакомая паспортистка. К Ибрагимову худенькая симпатичная блондинка питала нежные чувства и всякий раз при встрече строила глазки. Настало время воспользоваться ее благосклонностью.