Чтение онлайн

Я подошла к воротам и встала напротив калитки, которая тут же издала электронный звук и открылась. Значит, за дорогой следят. Я обернулась, чтобы лишний раз убедиться, что тот отрезок пути, где я встретила мотоциклиста, не виден с этого места. Возможно, перед развилкой тоже есть камеры, но даже если это и так, что преступного в том, что два человека поговорили после едва не произошедшего наезда? Впрочем, мне следовало поменьше заморачиваться, иначе я совсем изведу себя.

Внезапно меня окатило жаром. Что это было, плохое предчувствие или очередной выброс адреналина? Я подумала о детях, которые все это время оставались одни. Или, быть может, сейчас в доме еще кто-то, кто сможет в случае чего присмотреть за ними?

Не задерживаясь более ни минуты, я быстро разделась, повесив пуховичок в шкаф для прислуги (для этого в доме была специальная комнатенка, что-то вроде чулана, спрятанная в коридоре за неприметной дверью в холле), и понеслась в детскую.

Но на лестнице столкнулась с Дмитрием.

– Для прислуги есть другая лестница, – процедил он.

– Да? Мне кажется, здесь ближе.

Он приподнял бровь и усмехнулся.

– Ближе не значит правильно.

– Пропустите меня, – упрямо выдала я.

– Ты чего такая дерзкая? Рамсы попутала? Дешевка...

Я пораженно замерла, вглядываясь в его ледяной прищур. А потом отступила. Что-то подсказывало, что не стоило отвечать. И еще, что этот человек у себя на уме, и дело даже не во мне, а, вероятно, в том, что хозяин отнесся ко мне, скажем так: нормально. Надо же, просто удивительно, как Дмитрию удавалось столько времени сдерживаться, пока мы были в дороге и в больнице.

– Я буду очень признательна, если вы покажете мне, куда идти, – сказала я, основательно наступив на хвост собственной гордости.

– Вон там, – дернул подбородком безопасник, указывая на одну из дверей.

– Хорошо, я все поняла.

По сути, мне было все равно, где ходить. К тому же, чем меньше я стану маячить пред светлыми очами своих хозяев, тем лучше.

Да, поистине этот дом был шкатулкой с секретами. И это касалось не только внутренних взаимоотношений, но и самого устройства дома. Никто не счел нужным посвятить меня в правила, зато каждый считал, что может упрекать меня по поводу и без. Ладно, на это не стоило даже обращать внимания. Раз меня допустили к работе, значит, доверяют. Ведь что может быть ценнее маленьких мальчиков?

Так думала я, пока бежала к ним в окружную по узенькой лестнице, имеющей еще один выход на улицу.

Мальчишки находились у себя. Когда я вошла, то сразу почувствовала неладное. Ваня был зареванным. Сидел за столом и шмыгал носом. А Макар... Дверь в ванную была приоткрыта, я услышала там какое-то пыхтение.

Мгновенно раскрыла дверь шире и едва сдержалась, чтобы не закричать. Макар сидел на бортике ванной и полосовал свою руку ножиком для пластилина. Конечно, ножик был пластиковым, но с небольшими зазубринами, которые впивались в нежную детскую кожу и, разумеется, оставляли на ней следы.

– Рита! – Ваня бросился ко мне и обнял меня за ноги. Он не очень хорошо произносил звук «р», поэтому мое имя из его уст звучало как «Лита».

– Миленький, я здесь... подожди немного... Макар! – Таща на себе младшего брата, я ввалилась в ванную и выхватила у старшего нож. – Дружочек мой, что же ты наделал...

Не сдерживая слез, обхватила Макара и прижала к себе.

– Зачем! Ну, скажи мне, зачем ты...

– Я думал, ты не вернешься, – едва слышно прошептал он.

Своей щекой я чувствовала пульсирующую жилку на его горячем виске и сжимала мальчика в своих объятиях, словно он мог исчезнуть.

Через несколько минут, с трудом оторвав его от себя, я села на пол. У меня кружилась голова, лицо стало мокрым от слез, а руки дрожали.

– Так, послушайте! – Я вытерла щеки и сдвинула брови, напустив на себя строгий вид. Скорее, для себя, но и для того, чтобы показать всю важность своих слов. – Я обещаю, что останусь с вами! Честное слово!

Давать подобные обещания было опрометчиво, но когда я увидела, как они смотрят на меня, мое сердце сжалось от боли и радости одновременно. Пока я обрабатывала царапины на руке Макара, Ванечка стоял рядом и наблюдал за моими действиями, приоткрыв рот. Мой голос журчал, а мысли крутились вокруг произошедшего. Макар сознательно наносил себе раны. Вероятно, и синяк мог быть того же происхождения. Сейчас я не стала спрашивать его ни о чем, решила понаблюдать. И все же я уже понимала, что это было результатом психологических травм, которые дети переживают изо дня в день.

Должна ли я была поставить об этом в известность их отца, вот в чем вопрос...

Илья

Он проехал метров сто, потом заглушил мотор и прислонил мотоцикл к дереву. За лесопосадками находилась бетонная стена, отделяющая коттеджный поселок от деревни. В конце она упиралась в крутой склон, ведущий к реке, и Илья знал, что, в любом случае, местные туда не ходят, предпочитая собственный прибрежный участок. Связываться с охраной и живущими в Зыблово-1 богатеями было себе дороже.

Илья присмотрел росшую рядом с ограждением сосну и взобрался по ней повыше, чтобы потом ухватиться за край стены. «Хорошо, что колючей проволокой не обмотали, с них станется...», – подумал он и, вытянув шею, попытался разглядеть хоть что-нибудь между постройками и деревьями. На самом деле он, конечно, хотел увидеть, в какой из домов шла его незнакомка, которая вот уже во второй раз едва не стала жертвой наезда. Но слово жертва совершенно не вязалось с тем, как она выглядела и вела себя. И этот факт волновал Илью не меньше обстоятельств, занимавших его голову.

Ему нужен был человек, имевший возможность беспрепятственно находиться в коттеджном поселке. Тот, кто сможет рассказать ему о том, что там происходит. Конечно, надеяться на то, что эта девушка имеет хоть какое-то отношение к Михо Кречету было бы глупо, но, в любом случае, раз она живет в Зыблово, то, разумеется, имеет там каких-то знакомых.

Кто же она? Илья невольно улыбнулся, вспомнив ее красивое, без тени косметики лицо. На вид ей вряд ли было больше двадцати, но глаза... Он видел достаточно, чтобы научиться определять в людях их накопленный жизненный багаж. Зачастую видел надломленность или едва сдерживаемую зависть, еще обиду на весь мир и невероятную глупость, силу воли и страх, да много чего... Тех, кто умело скрывает свои истинные чувства, встречаешь редко. У таких людей многолетний опыт работы над собой, иногда с психологами или психотерапевтами, иногда с самой жизнью.