Чтение онлайн

А способы лечения, эффективность которых не доказана, и при этом, чёрт побери, они применяются широко и повсеместно?! Постановка диагноза по симптомам?!

Даже мне — человеку, далёкому от медицины, известно, что болезни могут протекать бессимптомно, не говоря о всём прочем. Так что, честно признаюсь, я изрядно напуган, и причин для скверного настроения у меня предостаточно.

С политической точки зрения, потеря сознания в кабинете Керенского, вызов врача и вся последующая суета с транспортировкой бессознательного меня в больницу — редкая удача. Всё, чёрт подери, по Станиславскому — зашкаливающая достоверность!

Признаюсь, я бы охотно обошёлся без подобной достоверности, но увы…

… а так да, удачно вышло! Наверное.

Во всяком случае, репутацию свою, я, пусть и невольно, защитил. Отчасти.

Трактуется это (пусть даже не всеми, но в основном) так, будто Керенский, умница и интеллектуал, открыл глаза молодому и горячему мне, а что же я, собственно натворил. Ну и соответственно, талантливый поэт (это, как я понял, скорее аванс!), эссеист и переводчик, которого волею Судьбы и живостью характера занесло куда-то не туда, осознав содеянное, испытал сердечный приступ.

А вообще — я, оказывается, натура тонко чувствующая. Внезапно.

Не все согласны с трактовкой меня как человека тонко чувствующего. Но даже недруги, за редким исключением, согласны, что я никак не мог придумать этот план самостоятельно!

Разница только в том, что одни считают авторами плана Извольского и партию МИДа, другие же винят во всём французов и почему-то — британцев. Дескать, это в их стиле…

… и находились те, кто своими глазами видел, своими ушами слышал… Не врут, что характерно. Не все.

Планы такого рода не новость, и даже, наверное, если взяться разыскивать, откуда растут корни, то докопаться получится никак не меньше, чем до эпохи Наполеоновских Войн.

А я, соответственно, всего лишь мальчишка, которому заморочили голову опытные интриганы…

… и это, чёрт подери, даже обидно! Нелюбовь изрядной части проимперски настроенного населения, я, право слово, пережил бы. Фанатиков среди граждан, в общем, не так уж много — дело, я полагаю, скорее в привычке к примитивной, но от того не менее действенной пропаганде, лезущей со всех щелей в каждые уши буквально с титетченого возраста.

Карты Империи, висящие непременно в любом учебном заведении и немалой части казённых учреждений, на которые подданным полагалось смотреть и проникаться величием, то бишь размерами. Даже грамотному человеку изрядно бьёт по мозгам простое сравнение размеров Российской Империи с какой-нибудь, прости Господи, Францией. Козявки!

Задуматься хотя бы над сравнением климата, плодородия почвы, количества населения и (что ещё важнее!) его образованности — труд, на который способен не каждый. А если и способен, то… захочется ли?! Ломать привычную, общепринятую картину мира, развивать здоровую критичность мышления, захочет не каждый. Неуютно так жить… без Величия!

Бесконечные проповеди батюшек в деревенских церквах, рассказывающих по каждому удобному случаю о победах Русского Оружия над басурманами. Притом в той церковной манере, когда какое-нибудь завоевание Бухары, чёрт бы её побрал, подносится едва ли не как победа над воинством Нечистого.

Деревенский мужичок, неграмотный и забитый, срывающий шапку при виде любой кокарды, ни черта не знает про эту Бухару, и на кой, собственно, она нужна Государству Российскому и тем более ему лично…

… но проникается, тем не менее, Величием! Он уже не просто Афонька из села, где каждую весну везут в ближайший овраг умерших от голода младенцев, где четверть села больна если не туберкулёзом, то бытовым сифилисом, а остальные, едва ли не поголовно — чесоткой, педикулёзом и рахитом.

Не-ет…

… он представитель народа-победителя! Он — русский! Какой восторг!

Плевать, что мясо по праздникам, что порют за недоимки, что до зрелого возраста доживает меньше половины младенцев. Он, Афонька, просто не знает, что может быть иначе…

… что иначе — должно быть!

В общем… пережил бы нелюбовь имперцев, право-слово! Переживу.

По необходимости — за границей какое-то время пожить можно, пока страсти не утихнут. Хм… всё равно сейчас во Франции учусь, и с тем же успехом могу перебраться на учёбу, скажем, в Британию или США. Даже, полагаю, полезно вышло бы. Связи!

В Московском Университете, несмотря на кратковременность моего там пребывания, я обзавёлся интересными знакомствами, и пусть неоднозначной, но — репутацией!

В Сорбонне, да и во Франции в целом — аналогично, хотя пока и недостаточно.

Если я отучусь в Сорбонее ещё пару-тройку семестров, затем переведусь в Оксфорд и закончу его, а после отучусь в магистратуре, к примеру, в Гарварде…

… дух захватывает от перспектив! Это и связи, и политический капитал…

— Это надо обдумать, — постановил я задумчиво. Нелюбовь части граждан… ерунда!

Да и что они могут поставить мне в вину, по большому-то счёту? Сепаратизм? Разбазаривание территорий?

Хм… так я предложил разве что оформить де-юре то, что де-факто уже происходит!

«Развестись» с Польшей, Финляндией и прочими странами, цивилизованным образом поделив совместно нажитое имущество. «По соглашению сторон», так сказать.

Не всем, быть может, нравится эта идея, но разве что самые оголтелые сторонники «Единой и Неделимой» не признают, что это решение снимает массу проблем. Не только и даже не столько — долги. Они, по моему мнению, всё ж таки вторичны. Скорее, это решение сродни хирургической операции по удалению созревших фурункулов!

Все эти латышские стрелки[iv], чехословацкий корпус, бакинские комиссары, Микоян и Шаумян, Орджоникидзе, Камо, Кингисеппы и прочие интернациональные пассионарии, разъедутся строить свои, национальные государства.

Пусть не все! Пусть! Но какая-то часть уедет, какая-то — начнёт смотреть в сторону родных мест, лоббировать интересы земляков, и, так или иначе, давление на Россию станет существенно меньшим.

Меньше очагов напряжения, меньше утекающих из России ресурсов, призванных удержать непокорные колонии[v] — силой ли оружия, задабриванием национальных элит или как-то иначе. Мало?!