Айвангу
Шрифт:
Когда Айвангу читал объявление, сердце его билось часто-часто и от волнения вспотели руки. Он даже не обратил внимания на условия приема и поспешил домой.
– Еду на курсы! – заявил он с порога.
– На какие курсы? – растерянно спросила Раулена.
– В порт Гуврэль. На курсы капитанов.
– В порт Гуврэль? – повторила Раулена. – А как же мы?
Она была уверена, что ее муж давно отказался от своей мечты. Ведь он настоящий охотник, встал на ноги. А та мечта… Все в юности мечтают о необычном.
Айвангу задумался. Действительно, как же Раулена с детьми? С собой их не возьмешь.
– Это недолго, только один год.
– Все равно никуда не поедешь, – отрезала Раулена. – Ты хороший охотник, в селении тебя уважают, у нас дома все есть… Что тебе еще нужно?
– Раулена, – тихо позвал Айвангу. – Я этого ждал всю жизнь. И всю жизнь я мечтал, что буду водить большой корабль по нашим морям. Может быть, только и поэтому не застрелил меня Сэйвытэгин?..
– Что ты говоришь! – Раулена в ужасе всплеснула руками.
– Я говорю о том, что было давно.
Раулена запричитала:
– Зачем ты нас покидаешь?
Айвангу сел рядом и погладил жену по волосам. Как ей объяснить? Конечно, можно прожить и без музыки, можно жить и без мечты, каждым днем, с утра до вечера. Не думать о том, что будет завтра, через год, через месяц… Но Айвангу уже не может так жить. Ноги даются человеку, чтобы он шел вперед, только вперед! Каждый день, каждый час.
Раулена продолжала всхлипывать. Айвангу осторожно поднялся и пошел разыскивать вербовщика. Тот сидел в пустой комнате сельсовета и с тоской смотрел в окно.
– Вы ко мне? – спросил он неожиданно тонким голосом.
– К вам. Я читал объявление.
– Насчет курсов? – уточнил вербовщик и вытащил из ящика стола большой лист с изображением голубого морского флага.
Айвангу посмотрел на пустой стул, стоящий у стола. Ему было трудно стоять без палки. Вербовщик перехватил его взгляд.
– Садитесь.
Он вынул трубку с металлической крышкой, набил ее табаком из кожаного кисета и пустил к потолку струю ароматного дыма.
– Хотите, значит, связать свою судьбу с морем? – произнес он негромко. – Очень похвальное желание! Море – это свободная стихия, как сказал один поэт. Настоящий мужчина обязательно должен быть моряком…
Только сейчас Айвангу заметил у вербовщика под толстым выгоревшим бушлатом полосатую тельняшку.
– Я ведь тоже моряк, – почему-то грустно сказал он. – Много повидал: и южные моря, и знойное небо, суровую Балтику, бури, тайфуны, ураганы. Вот так, парень… Простите…
Вербовщик привстал со стула и пристально посмотрел на Айвангу.
– У вас… Ваши волосы, насколько я вижу, седые? – спросил он.
– Да, седые.
– А сколько вам лет?
Айвангу ответил.
Вербовщик взглянул в инструкцию, поставил палец на графу и строго объявил:
– Вы старше, чем полагается.
– Я думаю, что тут ничего страшного, – ответил Айвангу. – Капитану годы не помеха. Притом я считаю себя настоящим мужчиной и хочу быть моряком.
– Инструкция, – важно сказал вербовщик.
Он, должно быть, заметил, что Айвангу приуныл, и смилостивился:
– Я вас запишу, потом сами объяснитесь с начальством. Завтра принесите мне справку о состоянии здоровья, о семейном положении. Всего хорошего, гуд бай!
Вербовщик пожал руку Айвангу и вдруг закричал:
– Стойте! Подойдите к столу!
Айвангу вернулся.
– Вы хромой? – грозно спросил вербовщик, не дождавшись ответа, сердито сказал: – Хочешь, браток, чтобы меня с работы выгнали?.. Нет, браток, не выйдет.
Айвангу густо покраснел. Обида подступила к горлу и не дала говорить. Он поплелся из комнаты.
На улице сияло летнее солнце, и над черными крышами яранг дрожал горячий воздух. Геодезист смотрел в металлическую трубу. Поодаль от него парень держал перед собой полосатую рейку – планировали улицы селения. Поговаривали, что в этом году в Тэпкэн привезут шестьдесят домиков и за одно лето поставят… Может, не стоит уезжать?..
Встретился Мынор.
– Айвангу, ты что, заболел? – участливо спросил он.
– Здоров я, – бросил на ходу Айвангу и вошел в чоттагин своей яранги.
Раулена бросилась навстречу.
– Что с тобой случилось? У тебя страшное лицо!
– Ничего… Ничего, – сказал Айвангу и устало опустился на китовый позвонок. – Отказали от курсов.
– Как же так!
– А вот так, – грустно сказал Айвангу. – Старый я, хромой… Видно, не для меня это…
– Айвангу! Не может этого быть! – неожиданно загорячилась Раулена. – Какой же ты старик! Да ты сильнее и моложе всех! И лучше всех! Пусть что хочет говорит человек, но ты будешь капитаном. Обязательно будешь!
Айвангу удивился: совсем недавно Раулена умоляла его не уезжать на курсы и теперь должна бы радоваться, а получается все наоборот. Он притянул ее к себе и нежно обнял.
– Нет, Раулена, – он покачал головой. – На то есть инструкция!
– Ну и что же, – продолжала Раулена. – Неужели слабая бумага сильнее человека?
– Не говори так, – ответил Айвангу. – Вспомни нашу жизнь. Только оттого, что у нас с тобой не было бумаги, нас разлучили, а меня посадили в тюрьму… Сколько нам пришлось вытерпеть и пережить!
– Бумагу сочиняют люди! Иди к ним!
– К кому?
– В райком! К Белову иди, он тебе поможет!
«А может быть, Раулена права? Почему бы и не попытаться?»
Через два дня на попутном вельботе Айвангу поехал в Кытрын. Вельбот останавливался в Нуукэне, в Кэнискуне. Айвангу выходил на берег и смотрел на покинутые стойбища и селения. Пустые яранги стояли как мертвецы. Кожаные покрышки разлохматились, наружу выперли перекладины из плавника и китовых ребер. Люди переехали в другое место, в дома, где светит электричество, говорит и поет радио… Велико желание человека идти вперед! Каким бы дорогим ни было прошлое, он без жалости покидает его ради лучшего будущего.