Чтение онлайн

Еще один стих из файла был словно о самом Хонгре. Ах, как дивно сказано, как музыка звучит в каждой строчке!

Сады моей души всегда узорны, В них ветры так свежи и тиховейны, В них золотой песок и мрамор черный, Глубокие, прозрачные бассейны.

Комм задрожал, запульсировал лиловым. Над ковром появилось изображение Лилии – прищуренные глаза, собранные в хвост волосы.

– Привет! Совсем меня забыл…

– Не ты ли послала меня на Луну? – вздохнул Хонгр.

– Я? На Луну? Ты выражаешься фигурально?

– Нет. Совсем нет. Старик, которого ты велела слушаться, приказал мне лететь сюда.

Революционер решил не называть Мерлина по имени. Все-таки линии связи могут прослушиваться. Имя привлечет ненужное внимание.

Лилия изумленно глядела на Хонгра:

– Я тебе что-то велела? Наверняка ты меня не так понял.

– Нет? Но тогда…

Хонгр замялся. Лилия смотрела на него, ожидая.

– Тогда ты и не ждешь меня? Там, на Земле? – продолжил Хонгр.

– Жду, – ответила девушка. – Ты и в самом деле на Луне?

– Определенно.

– А я ее вижу. Прямо над головой… Помаши мне рукой!

Хонгр махнул – правда, иллюминатора в его комнате не было. Но Лилия сейчас действительно смотрела на него. А он мог выйти в зимний сад и взглянуть на нее…

Спустя несколько секунд он уже смотрел на голубой шар Земли, пытаясь различить Монголию и Улан-Батор. Где-то там, в ночном саду, глядела в небо его любовь, девушка, ради которой он был готов на все.

– И чем ты занимаешься? Устраиваешься на работу? – спросила Лилия.

– Нет. Читаю стихи.

– Какие?

– Гумилева.

– Великолепно. А какие у тебя планы?

– Я собираюсь его убить.

– Ты ненормальный? – закричала девушка. – Совсем одичал?

– Но…

Хонгр растерялся и не знал, что сказать. Теперь ему стало ясно, что Лилия действительно не просила его ни о чем. Ведь они общались в вирте, а там подделать обращение человека проще простого. Что и было сделано Мерлином.

Значит, Лилия понятия не имеет о его делах, не входит ни в какие организации и совсем не интересуется революцией. Да и с чего бы? Зачем ей менять что-то в мире, который добр к ней и к ее друзьям?

– Ты меня пугаешь, Хонгр, – тихо сообщила Лилия. – Вроде бы не мальчик. Что за странные заявления?

– Я и сам себя пугаю, – признался Хонгр. – Но ничего… Я скоро прилечу к тебе. Наверное…

– И не вздумай никого убивать! Ты же пошутил?

– Конечно, пошутил.

Космолет шел на посадку. Луна закрывала уже половину обзора. Завораживающее зрелище – обширные бледно-желтые поля, сверкающие зеленью и голубизной стекла теплиц и хранилищ воды, дымчатые блоки жилых зон. Вокруг нас роились орбитальные зеркала разных размеров, освещающие и затеняющие Луну.

Связаться с внешними источниками информации не получалось – похоже, любое электромагнитное излучение надежно блокировалось аппаратурой космолета, а сам он казался диспетчерам лунного движения невидимкой.

– Приготовимся к бою, – предложил Гумилев. – Наши противники могли предусмотреть случай захвата корабля. Будьте готовы стрелять без промедления.

Дима Соловей посмотрел на нас с плохо скрытым торжеством. Наверное, мы не учли чего-то? Или он считал своих хозяев такими могучими, что в схватке с ними у нас шансов не было?

Я крутанул барабан найденного в космолете револьвера. Обойма в нем была всего одна.

Гумилев тем временем поднялся из кресла, подошел к пленнику, внимательно оглядел его.

– Не нравитесь вы мне, Дима, – сообщил он.

– А что? – тревожно спросил певец.

– Цвет лица у вас какой-то странный. И манеры…

– Манеры у него как раз самые обычные, – вмешался я. – Типичный попсовик.

– Да нет, я не о том… Позвольте-ка я проверю ваши имплантаты.

– Нет у меня никаких имплантатов! – прокричал Соловей.

– Быть того не может.

Гумилев извлек луковицу своего коммуникатора, провел ею вдоль тела Димы, остановил около плеча.

– Вот они… С радиоканалом. И почему разъем не сделали?

– Что там? – испуганно спросил Дима.

– Ничего страшного, – ответил Гумилев. – Вы-то сами в последнее время где бывали, что видали?

Соловей смотрел на поэта, как затравленный зверек. Мне даже жаль его стало.

– Вам какая разница?

– Ну, где в вас помидорами кидали? Почему вы решили, что петь умеете? – без особых церемоний спросил Николай Степанович.

– Да я много лет пел! В конкурсах побеждал! Заслуженный артист России! – закипятился Дима. – А был я много где! В Риге был! В Москве был! На Марсе был!

– На Марсе? – удивился поэт. – Что же вы там делали?

– Гулял. Мы телепортировались туда на шопинг.

– Как?

– Чтобы по магазинам побродить, прибарахлиться.

– Телепортировались? – изумился я. – Разве такое возможно?

– Естественно, – сдержанно улыбнулся Гумилев. – В вирте. Воспоминания нашего нового знакомого искусственны. Он получил их в искусственной Вселенной. Воскресив, его сразу же поместили в вирт – там он и набирался опыта, приобретал информацию о мире. Со мной было точно так же – боюсь, правда подействовала бы на меня ошеломляюще и я бы сильно изменился… Зачем такие манипуляции произвели с Димой – вопрос. И от ответа на него зависят наши дальнейшие планы.