Чтение онлайн

Взял водку, пиалу, таньгу и кусок лепешки. Пошел к старому пню. Лес встречал меня мёртвой тишиной, только хрустели веточки под ногами и шелестели листья. Разложил всё и говорю:

— У нас проблемы. Мы выходим на тропу войны. Если можешь – помоги.

Развернулся и пошел вниз. Мне вслед громко каркнула ворона.

Зашел в юрту. Памятуя следствие из второго закона Чизхолма [13] , покидал в рюкзак самое важное барахло. Кое-что сложил в пакеты. Начатые бутылки с шампунем, гелем, отсыпал немного порошка. Прихватил цепь. Удастся – продам. Сталь хорошая. Ну, вроде всё. Принял сотку для куражу. Перекрестился, с Богом. Отдал Таламату пакеты и рюкзак, попросил уложить в седельные сумки.

Вышел к своему воинству, потрепал холку пса и толкнул речь.

— Наш род обидели. Я выкопал топор войны! Кровь за кровь. — я внимательно посмотрел на Сайнару, — Кто не с нами – тот против нас! Может быть, мы не вернёмся, но совесть наша будет чиста, а наш род – отмщен. Мытарь пойдет к Будай ботору, в обход плоскогорья, а мы пройдем напрямик, через лес и перевал. Мы убьем человека, который оскорбил наш род. Банзай! Собака, ты остаешься здесь. Охраняй! Алтаана и Тимирдээй будут сторожить кочевье, ухаживать за больной. Женщины могут на войну не ходить. Кстати, рода Халх уже нет, нухуры Улахан Тойона вырезали всех. Вперед, паладины справедливости!

Как же. Этим ненормальным бабам только скажи про войну. Чиста амазонки. Кто их воспитывал, не знаю, и откуда такая кровожадность в нежных, хрупких девушках? Победа над налётчиками из клана Халх придала им самоуверенности. Это как-нибудь надо пресечь, ибо чревато.

Я ориентировался исключительно по направлению, куда-то на север. Наш отряд цепочкой втянулся в лес. Пошли все. Леший ли мне помог, или тут такая тропинка была, но шли мы ходко. Дорожка поворачивала на северо-восток, огибая вторую, более высокую, из двух вершин Ыныыр Хая. Это они издалека кажутся, как одна гора, а на самом деле это две горки, расположенные на некотором удалении друг от друга. Ближе к вечеру нашли ровную полянку возле ручья, расположились. Развели небольшой костёрчик, разогрели еды. Ужинали молча. Все были не в том настроении, чтобы чесать языками.

Места здесь восхитительные, красоты необыкновенной. Лес прозрачный, вокруг невысокие горы. Зелень, цветочки, птички щебечут. Я решил испохабить это буколическое изящество и отправился в сторонку от стоянки. Выбрал метрах в ста ровное место, на вершине небольшой возвышенности, начал разгребать ногой от мусора площадку для раздумий. Нога шаркнула по чему-то плоскому. Я нагнулся и руками разгрёб ветки и сухую траву. Матерь божья, люк! Ребристый канализационный люк, только не хватает надписи "Горводоканал". На люке утопленная рукоятка. Я потанцевал вокруг от восторга, достал нож и поддел ручку. Люк открылся, без скрипа, на хорошо смазанных петлях. Так-так-так. Достал брелок и посветил вниз. Темень-тьмущая, но видна лестница. Надо бы еще кого на подстраховку поставить, но, увы. И почему мне всякие ништяки попадаются тогда, когда я не могу ими вплотную заняться?

Спустился вниз. Посветил. Камера, три на пять метров примерно, отделана серым пластиком, пол покрыт чем-то вроде рифлёного линолеума. Стол, кресло на колёсиках. На стенах – надписи, шильдики, указатели. Алфавит незнакомый, не поймёшь, то ль китайские иероглифы, то ли хакасские руны. Еще раз огляделся. Дверь в стене. Без ручек. Ткнул в неё плечом, заперто. Вот ещё на полу флуоресцентной краской отмечены углы квадрата метр на метр. Я встал на него, что-то жалобно пиликнуло и стихло. Это называется фигвам. Походу, тут просто нет энергии, вот и все тайны. Здесь делать больше нечего без динамита. Я вылез наружу, закрыл люк и забросал его ветками. Кина не будет. Вернулся к своим, улёгся, но тайны древних цивилизаций мешали мне уснуть.

Раннее, белесое утро началось с того, что Сандра Зоркий Сокол растолкала меня и ткнула пальцем на одну из вершин Ыныыр Хая. В первых лучах восходящего солнца на ней что-то ярко блестело. Потом блеск исчез, как и не было. Что может блестеть на самой высокой вершине в окрестностях? Антенна, или точка наблюдения, я уже почти уверен в этом. У меня засвербело шило в заднице. Но забавам мирных времен мы предпочитаем тяжёлые будни войны. Бормочу, что опять придется наступить на горло собственной песне…

Таламат выпросил у меня цепь и теперь пытается из неё сделать оружие. Ему подсказывают мужики, как её крутить, чтобы прибить ближнего своего. Мичил с открытым ртом внимает авторитетам.

За завтраком мне припомнили мои лозунги и девизы. Да, за базаром надо следить. А я разговариваю по привычке сам собой, и не замечаю, что кругом уши.

— Господин, — такой заезд издалека не сулил ничего хорошего, Нюрка всегда отличалась несдержанностью на язык, — а что такое Дао?

Я чуть не подавился. Не помню, чтобы я проповедовал даосизм и вообще. Но, видимо, где-то прокололся и надо отвечать.

— Дао в прямом переводе означает "Путь", а суть Дао постигают годами учения, — начал юлить я.

— Расскажи нам про Путь, — это уже Сандра встряла. Что-то мне смутно подсказывает, что девки спелись.

— Дао, которое может быть выражено словами, не есть постоянное Дао. Кто следует небу, следует Дао, — сильно распространяться не было желания, — есть Дао Войны, и есть Дао Любви, и это всё одно Дао. Вступающий на Путь Войны, вступает на Путь Любви. В войне побеждает тот, кто любит своего врага.

Народ примолк. Столь глубокие философические экзерсисы были не по силам неокрепшим мозгам.

— Единство и борьба противоположностей, — вбил я последний гвоздь в лекцию по философии, — Ну, всё, что расселись? Вперед и с песней! — я начал подгонять народ.

Поздним вечером мы вышли из очередного распадка прямо на кочевье Будай ботора. Я подъехал к хозяину кочевья, слез с коня и проговорил формулу приветствия:

— Мир вашим кострам, добрые люди, да будут тучны ваши стада милостью Тэнгри!

— Да пребудет с тобой слава Тэнгри! Был ли добрым ваш путь? Велик ли нынче приплод в ваших стадах? — ответит старик и показал на место возле костра, — Присаживайтесь, уважаемые.

Мужчина расселись возле костра, женщины пошли к женщинам. Такой порядок. Нечего мешать мужчинам решать важное.

Будай ботор заметил Мичила, потрепал его по волосам.

— Я помню твоего отца, мы всегда кочевали рядом. Омогой даже с ним дрался, из-за твоей матери, — старик рассмеялся дребезжащим смешком, — но ему не повезло. Но ничего, у тебя сейчас хороший род. Слава о Магеллан Атын рода Белого Ворона уже пошла по степи.