Чтение онлайн

— И у меня тоже, — всплеснула руками Наталья Степановна. — Сколько мы ждали участка под дачу, а сегодня позвонили — пятнадцать соток в Малаховке по бросовой цене, приезжайте смотреть! Очень срочно: или сегодня, или никогда… Ты не отвечаешь, домработница, как назло, заболела, Серёжу оставить не с кем… Пришлось взять его с собой, в результате он остался без дневного сна и очень устал. Но участок хороший и цена…

— Во сколько это было? — перебил Вениамин Сергеевич бойко тараторящую супругу.

Наталья Степановна недоуменно замолчала.

— Часов в одиннадцать. А приехала я уже около трёх.

— А Галя?

Жена улыбнулась.

— Наверное, у неё единственной был приятный день. После школы она встретилась с очень приличным мальчиком, он пригласил её в кафе, и они очень мило провели время. Она хочет привести его и познакомить с нами… Ты меня не слушаешь, Веня?

Прометей расстегнул воротник форменной рубашки. С одиннадцати до двух все члены его семьи находились вне дома и были заняты внезапными делами. И он был очень занят. Все были заняты настолько, что не могли внезапно вернуться в свою квартиру.

— К нам кто-нибудь приходил?

— Нет, — удивлённо покачала головой жена. — Правда, меня полдня дома не было… Но Валюта обязательно бы сказала…

Да, консьержка… Она посмотрела точно так же, как адъютант Моисеева. Как будто ей тоже известно больше других.

Вениамин Сергеевич обошёл жену и, осматриваясь, пошёл по квартире. В первую очередь зашёл к себе в кабинет. Все вещи находились на тех же местах, где он их оставил. Никаких следов пребывания посторонних. Но когда негласный обыск производят профессионалы, то следов не остаётся.

— Наталья, посмотри внимательно, все ли вещи на местах!

— А что случилось?

— Делай, что я тебе сказал! — повысил голос Вениамин Сергеевич, а про себя добавил: «Дура!»

Прометей, крадучись, продолжил обход квартиры. «Надо было оставлять секретные метки: волосок, кусочек бумажки, нитку», — раздражённо попенял он Вениамину Сергеевичу.

«Но если каждый день ставить такие метки в собственной квартире, а потом их проверять, выверяя доли миллиметра и вспоминая, не было ли сквозняка, не трогал ли вещи сын или дочь, или жена, — то можно свихнуться», — возражал Прометею Вениамин Сергеевич.

И он был прав: психическое расстройство — нередкий конец для шпиона. И Прометей тоже был прав. А наметившееся раздвоение сознания подтверждало последний тезис.

Прометей приблизился к телефону и снял трубку с аппарата. Приложил её к уху и набрал первый попавшийся семизначный номер. Отключился. Снова набрал. Опять отключился. Гудок появлялся с секундным опозданием. Это могло ничего не значить, а могло значить очень многое.

— Все вроде на месте, — сказала Наталья Степановна. — Ложка вроде не так лежит, но, может, я забыла…

Фальков взволнованно ходил из угла в угол.

— Вспомни, внимательно вспомни, к нам никто не приходил в последние дни? Сантехник, телефонный мастер, врач? Или вообще, может, ты замечала что-то подозрительное — на улице возле дома, в подъезде, на этаже…

— Да нет, ничего. А что случилось? — супруга встревожилась не на шутку.

— Ничего, ничего… Ты же знаешь мою работу… Надо быть бдительным!

Фальков достал двадцатикратный бинокль, подошёл к окну, слегка отодвинул штору и выглянул на улицу. Сквозь мощные окуляры осмотрел двор. Вроде ничего особенного или необычного… Разве что незнакомый белый микроавтобус рядом с аркой… Неужели это пост наблюдения?! Сволочи! За кем следят?! За ним, за генералом Фальковым? Да чем он это заслужил? Ах, сволочи! Мысли в голове Вениамина Сергеевича перепутались окончательно. Он чувствовал, что нужно искать какой-то выход. Но он выхода не видел.

— Да что с тобой, Веня? — Наталья Степановна смотрела с беспокойством. — Чем ты так озабочен? Что случилось? На тебе лица нет!

Фальков обхватил голову руками и энергично растёр пальцами виски. В равной мере всё происходящее может быть плодом воспалённого воображения. Комплексом вины. Глубоко запрятанной в подсознание, но угнетающей его вины.

— Ерунда. Обычная бдительность.

Холодный пот струился по лбу и щекам генерала.

— Слышал, какой бдительный, гадюка? — сказал оператор в белом автобусе. Его напарник молча кивнул.

БЖРК мчался по необозримой степи. За стальной обшивкой шла своя, скрытая от посторонних глаз жизнь. Почти весь личный состав носил военную форму, только военврач да повара ходили в белых халатах, да внешние охранники периодически надевали штатские костюмы. Внутренний режим и ритм жизни определялись строевым уставом и правилами внутреннего распорядка.

В первом вагоне бойцы охраны неотрывно смотрели в перископы кругового обзора, во втором военврач Булатова тестировала на психологическую устойчивость старшего инженера смены запуска, а повар готовил суп на сегодняшний обед, в третьем, штабном, вагоне подполковник Ефимов диктовал радисту очередную шифротелеграмму в Центр, а майор Сомов вёл бесконечный приём личного состава, на который сам же этот личный состав и вызывал.

В четвёртом вагоне располагалась группа запуска — мозг боевой части БЖРК. В случае поступления сигнала боевой тревоги командование от начальника поезда подполковника Ефимова переходило к командиру запуска, полковнику Белову. Сейчас начальник смены Евгений Романович Белов, глубоко затягиваясь сигаретой, выпускал дым через лошадиные ноздри в решётку вентиляционной системы, нарушая запрет на курение во время рейса. Но второй, а может, и первый человек в экипаже может себе это позволить. Тем более что сейчас он выполнял ежедневный тест на боеготовность БЖРК, рассчитывая по поступившей из Москвы вводной координаты очередной цели и соответствующую боевую траекторию.

Стучали колёса, лязгали сцепки, раскачивался вагон, но всё это было там, снаружи, в другой жизни. Здесь щёлкали клавиши клавиатуры, сменялись цифры на голубоватом экране монитора, шло контрольное время. Два оператора пуска напряжённо следили за действиями начальника.

— Огонь! — резко скомандовал полковник Белов сам себе и так же резко нажал клавишу «Enter».

Ничего не произошло. Поезд не остановился, гидравлические домкраты не сбросили крышу боевого вагона, не выдвинулась труба направляющего контейнера, не вылетела, окутанная клубами дыма и пламени, похожая на карандаш ракета. Запуск был условным.