Чтение онлайн

— Как захочешь, — сказал Джерри. — Например, огромное количество не очень занятых нервных окончаний мы имеем в коже. Ты можешь вывести показания датчика радиоактивности на твои нервы, которые принимают сигналы от кожи, например, пяток. И когда ты попадёшь в зону повышенной радиоактивности, то пятки у тебя начнут чесаться с интенсивностью, пропорциональной степени радиоактивности… Можно выводить не сырые данные, а уже обработанные — только о потенциально опасных ситуациях: например, лазерный сканер может сообщать тебе информацию о приближающихся крупных объектах. Ты сможешь чувствовать приближение врага кожей спины! Лидар, который стреляет вокруг невидимыми лазерными лучами с частотой десять миллионов выстрелов в секунду и измеряет расстояние до каждой точки, куда попал луч, может дать тебе отличное «чувство трёхмерности» в любой темноте.

— Вот это да! — поразилась Никки, вспомнив свой спотыкающийся бег в тёмной пещере.

— Сам я не могу представить, как это можно воспринимать, потому что у меня никогда не было трёхмерного чувства. Подобную лидарную систему активно используют безнадёжно слепые люди, и, говорят, они так адаптируются к этому сенсору, что во многих ситуациях превосходят зрячих в умении ориентироваться… Надо привыкать к этим новым чувствам — они могут быть очень полезными в случае неприятностей, которых, как практика показывает, у тебя хоть отбавляй… Но самое главное, что в этом ожерелье есть и оружие: сонар может работать в режиме направленного ультразвукового удара и может оглушить человека, стоящего перед тобой, минут на десять, а лидар — оружие в двух режимах: ослепления широким лазерным лучом или… прожигания узким лучом. Это вполне смертельная вещь. Я нарушил парочку законов, зато ты больше никогда не будешь безоружной. Но не стреляй зря, а то я сяду в тюрьму!

— Ты даже не представляешь, как мне недоставало такой штучки в пещере… — вздохнула Никки.

— Правда, боевой режим здорово подсадит батарею — после десятка хороших лазерных выстрелов её надо будет менять… В обычном режиме изотопной батарейки хватит лет на десять.

Кстати, голос Робби может идти прямо на кости шеи и головы, и ты будешь его слышать, а другие — нет. Ты можешь также отчётливо мысленно проговаривать слова, не произнося их вслух — Робби поймёт тебя по сенсору колебаний гортани.

Про другие нанотехнологические штучки в ожерелье Робби тебе постепенно всё объяснит. И ещё — здесь есть свой процессор A6, который может обеспечить тебе контроль над телом даже без Робби — подстраховка на случай экранировки или повреждения часов. Процессор достаточно сообразителен, чтобы вывести тебя из опасной зоны, даже если ты потеряешь сознание.

— Можно надеть прямо сейчас? — спросила восхищённая Никки.

— Да, — кивнул Джерри, — ожерелье может подключаться прямо к твоему шейному коммуникатору.

Он помог ей застегнуть ленточку. Его сердце сжалось при виде острых позвонков, выступивших на похудевшей шее девушки.

Никки потрогала опал.

— Пока ничего не чувствую.

— Ты ещё не высказала свои пожелания, — улыбнулся Джерри.

— Могу тебе помочь, Никки, — раздался так хорошо знакомый ей голос Робби из динамика, спрятанного в ожерелье. — Я хорошо знаю, какие твои нервные окончания бездельничают. Честно говоря, они почти все валяют дурака.

— Здравствуй, Робби, старый абак! — Никки радостно улыбнулась голосу Робби и с признательностью посмотрела на Джерри. — Спасибо тебе, Джерри, я только сейчас поняла, как мне не хватало голоса этого старого точила. А твоё ожерелье буду осваивать… Ты придумал отличную штуку, молодец!

И Джерри, который вложил в эту штуку месяц труда без роздыха и остаток своего банковского счёта, расплылся в довольной улыбке.

События в тоннеле не прошли для Никки бесследно. После нападения она сильно изменилась даже внешне — без рюкзака с Робби она стала выглядеть стройнее и выше. Короткий ёжик волос придал девушке более жёсткий облик. Но внутренние превращения оказались ещё значительнее: она посмотрела в лицо своей смерти и оказалась причиной гибели другого человека — пусть негодяя и убийцы, пусть в отчаянной попытке самозащиты и без желания убить — тем не менее это случилось.

Что-то сгорело в душе девушки — вместе с игрушечным псом-талисманом.

Каждую ночь Никки стал мучить один и тот же кошмар, в котором хохочущая зеркальная фигура поднимала оружие; всё кругом горело, тело отказывалось подчиняться, а мир съёживался в спираль смертельного скольжения в жаркую тьму.

Человек многое сохранил от своих далёких обезьяноподобных предков, и когда двое людей, особенно мужчин, разговаривают между собой, они бессознательно, древним боевым инстинктом, оценивают один другого: «Кто есть кто?» Зондирование идёт не только по речи и мимике, но и по таким трудноуловимым признакам, как скорость реакции, точность движений, жёсткость интонации и острый взгляд. В результате один из собеседников — даже незаметно для себя — делает вывод, глядя на бестолковую координацию другого: «Это рохля…» — и начинает относиться к нему слегка свысока.

Иногда можно встретить человека — вполне внешне интеллигентного, — в котором отчётливо чувствуется такой заряд опасной, дикой, хищной энергии, что его собеседник даже напрягает мышцы, невольно опасаясь внезапного нападения. Смешно — мы уже не в первобытном лесу! Странно даже думать, что культурнейший профессор космохимии или какой-нибудь биолингвистики, разговаривающий с коллегой в кулуарах симпозиума, вдруг бросится на него, оскалив клыки. Но древняя сигнальная система даёт его собеседнику сигналы: «Он опасен! Опасен! Берегись! Берегись!» Сделает профессор какое-нибудь слишком резкое движение, а у коллеги рука взмётывается в инстинктивном защитном жесте — даже самому потом неудобно. А что он мог поделать? Древнее животное чутье, когда-то спасавшее жизни предков, всё ещё работает и может перехватить управление у сравнительно юного разума.

После происшествия в пещере Никки стала излучать вокруг себя такое же чувство опасности. Как-то девушка шла по коридору на лекцию, а маркиз, стоявший с дружками, язвительно пошутил по поводу её «новой причёски». Стремительным хищным движением Никки преодолела метры разделявшего их пространства и возникла прямо перед носом вельможи. Маркиз увидел вблизи свирепое лицо Никки так внезапно, что испугался тем самым древним испугом; шарахнулся, сбил кого-то с ног и сам упал.

Никки, ни слова не говоря, остро посмотрела сверху вниз на копошащегося на полу маркиза и отправилась дальше. Эта молниеносная имитация атаки была столь впечатляюща, что маркиз с дружками долго не могли прийти в себя и стали заметно вежливее: как типичные питекантропы, они осознали, кто в стае самый опасный. В стаде животные редко дерутся — гораздо чаще там просто убедительно демонстрируют своё превосходство, и это эффективно расставляет всех волосатых соплеменников по ранжиру.

Новая Никки была немногословной и склонной к необычным поступкам. Утром в пятницу девушка неожиданно и твёрдо заявила, допивая кофе:

— Завтра я иду исследовать тоннель между Колледжем и Шрёдингером.

— Зачем? — удивилась Дзинтара.

— Не хочу ездить по нему и ёжиться при виде тёмных боковых ходов. Я должна знать, что там кроется и чего оттуда можно ждать. Я уже встречала в переулках тоннеля убийцу… может, сейчас там нет ничего опасного, но я хочу убедиться в этом.

Хао сказал: