Чтение онлайн

А когда Андрей приподнял меня, чтобы усадить верхом? Я и забыла, насколько сильные его руки. Мужчина позволил ощутить себя невесомой пушинкой. Как в тот раз, что мы были у него. И когда он спасал меня от несуществующей угрозы ожога. А я даже не задумывалась.

Андрей сильный. И ранимый. Обескураживающий. Непонятный. И манящий.

И единственная мысль, которая не оставляла покоя, — наутро будет очень стыдно перед котами.

Двое питомцев сидели прямо перед нами и глазели.

— Очень стыдно, — покачал головой Роберт, а Бенедикт, согласный с ним, закивал.

Бред какой-то…

Андрей неистово целовал мою шею, а я смотрела на котов и пыталась вспомнить, когда это Роберт разговаривать научился.

— Мяу! — грозно произнес Коржаненко, недовольный конкурентами.

Проснулась оттого, что все тело встряхнуло. И еще несколько секунд мне потребовалось, чтобы осознать: все это был только сон.

Уф, прямо гора с плеч.

Я не устроила никаких необдуманных глупостей, поддавшись воле момента.

Ну, почти не устроила. Всего лишь излила душу и согласилась переехать к нему. А, и спим мы в одной кровати. Но тут я себя даже винить за бесхребетность не стану. Во-первых, нога ныла, так что спать на полу — не самый лучший вариант. Во-вторых, железный аргумент от Андрея (который он стянул у меня же) — все подбитые и раненые спят в кровати. В-третьих…

Как ни крути, хотелось простого человеческого тепла, чтобы не чувствовать себя одинокой. И неудачницей.

Так что отчасти можно считать, что я пользовалась Коржаненко, чтобы удовлетворить свои потребности.

Это… так странно. Лежать в обнимку с человеком, который, по идее, совершенно тебе чужой. И тем не менее… Глухая ночь, а рука Андрея не просто лежит на моей талии, парень крепко держит, притянув к себе, так что даже через одеяло и одежду чувствую, как вздымается его грудь от каждого вдоха. И какой Андрей теплый.

Попробовала чуть отстраниться, но меня по-хозяйски тут же вернули на место, еще и в волосы носом зарылись.

Красота.

Я не против.

Прислушалась к внутреннему голосу, но он молчал. Да и вообще, если откинуть всё… абсолютно всё, я имею в виду. Прошлое, будущее, работу. Оставить только меня и мои ощущения…

Мне хорошо.

Здесь и сейчас.

Это потом подключатся переживания. Например — почему так? Вот вроде познакомилась с Виктором. Приятный мужчина, сильный, независимый, работящий. Мы провели с ним некоторое время, пока ехали обратно в город, говорили. Сложилась вполне себе уютная и позитивная беседа.

Но ничего внутри не ёкнуло.

А от Андрея ёкнуло. И хоть ты тресни, ничего с этим сделать нельзя.

Потому что есть люди, с которыми можешь болтать ни о чем хоть всю жизнь. Вы даже друзьями будете отличными. А есть такие, которыми с первой встречи всю душу наизнанку вывернешь, всеми скелетами поделишься без сожалений. Просто потому, что испытываешь чувство, что можешь это сделать.

Не думала, что Коржаненко из последних.

А должна была бы задуматься. Ведь именно так и произошло, когда мы с ним встретились впервые. Несколько предложений в клубе, прогулка по набережной, и я ему поплакалась обо всем, что меня так глодало в тот вечер.

И сегодня.

Он же выслушал. И рассказал о себе. Беседа получилась немного странной, но откровенной настолько, что я эмоционально почувствовала себя выжатой до предела. Андрей встретил это без лишних слов. Сначала мы просидели в ванной, где он по-дружески обнял, закинув руку мне на плечи. И даже чмокнул в макушку, как маленькую девочку. Когда я почти заснула в той позе, он заставил переместиться в кровать. И даже шутить не стал по поводу раздевания, супружеского долга или чего у Коржаненко еще в голове могут за мысли возникнуть.

Я заснула практически сразу. А Андрей остался рядом.

С ужасом представляю, каким образом мы сможем стать соседями. Вернее, как у меня получится держать дистанцию. И получится ли?

Хоть бы получилось. Не хочу усложнять. И не хочу ставить свою карьеру под удар. И Андрею помочь хочу, если он действительно этого хочет.

Бр-р-р, как много «хочу» за пару секунд мыслей.

Вот точно говорят: утро вечера мудренее. Нечего истязать себя новыми тревожными мыслями. У меня на это еще… до понедельника точно есть время. Переезд можно затягивать бесконечно долго. Хотя было бы неплохо перестать платить за аренду. И переводить эту сумму моим, например. Чтобы отстали. Чем не компромисс?

Надо подумать над этим.

Только, пожалуй, я сделаю это завтра. Пока у меня есть отличная подушка-обнимашка, полная столь недостающего мне человеческого тепла.

Открывать глаза утром не хотелось. Я бы с удовольствием провалялась в кровати целый день, прерывая тюлений образ жизни лишь на поход в туалет и легкий перекус.

Но разве мне кто даст это сделать. Если бы кое-кто не начал настойчиво поглаживать мое бедро, я бы вообще еще спала. Но нет, именно в воскресенье Андрей, оказывается, превращался в раннюю пташку. Но возмущает меня, конечно же, не это.

— Коржаненко, ты совсем охренел? — шикнула на парня, наивно понадеявшись, что этого вполне достаточно, чтобы мужская рука убралась подальше с запретной территории. — Лапу убери.

— Какая ты бука по утрам, — отозвался Андрей сонно. — Поверь, если бы я гладил самого себя, тебе бы понравилось еще меньше.

— Мог бы хотя бы соврать, что думал погладить кота, а не меня, — буркнула в ответ. Кстати, о котах. Если Коржаненко жизненно необходимо с утра кого-то приласкать, пусть возится с живностью. Подцепила Бенедикта и Роберта, которые спали с моей стороны, и вручила их Андрею.

— Зачем врать, когда можно сказать правду? — ответил Андрей, принимая ценную ношу. — Мы же вроде за доверительные отношения?

— М-м-м, то есть ты даже скажешь, с чего вдруг решил, что можно распускать руки? — уточнила я. Раз уж кто-то решил жить под флагом честности.

— Конечно, скажу, — Андрей кивнул.

И замолчал. Зараза.

— Ну-у-у….

— Мне захотелось. И я был уверен, что ты спишь.

Просто отлично.

Поднялась с кровати, предварительно проверив, осталась ли на месте одежда (мало ли чего там еще Андрею захотелось, пока я спала). Перешагнув через парня, опустилась на пол, с удовольствием отмечая, что нога совсем не болит. Да, мышцы немного тянут, но совсем чуть-чуть. Видимо, синяк уже созрел, но через неделю я о нем и не вспомню.