Аскольд и Дир
Шрифт:
Взбешённый Дир влетел в покои Аскольда.
– Ты знаешь, что натворила эта купчиха?
– обрушился он на него.
– Она вышла замуж за какого-то уличского княжича! Каково? На молоденьких потянуло!
– А я-то причём?
– удивился Аскольд.
– Я тебе её не сватал, ты сам выбирал.
– Как так может поступить замужняя женщина?
– Подожди, - урезонил его Аскольд.
– Ты с ней венчался?
– Я не христианин!
– Я знаю. Но ты устроил свадебный пир, и только. Даже на капище богини Лады не сводил. Чего же ты хочешь? Вы сожительствовали, не освятив брачного ложа. Так поступают только полудикие древляне.
– Мне нанесено личное оскорбление! Теперь весь Киев будет говорить, что уличский княжич отбил у меня жену. Этого простить нельзя!
– Умей простить вину ближнего, брат. Женщина на Руси свободна в выборе. Мы должны с тобой привыкнуть к обычаям страны, которая стала для нас второй родиной.
– Тут совсем другое дело. Оскорбление смывают кровью! Я соберу войска и отомщу за попранную честь! Я проучу уличского князя и его нахального отпрыска!
– Не делай этого, брат. Грех проливать кровь. Не людским судом возмездие совершается, а Божиим. Сказано ведь: «Мне отмщение, и аз воздам!» И воздаст Он каждому в урочный час за вины его такой мерой, что никакому суду земному недоступно.
– Эти проповеди оставь для христиан. А я должен действовать. Я соберу свою дружину, возьму охотников для военного предприятия и загоню уличей к Чёрному морю!
– Не горячись, брат. Наступает осень, самое плохое время для похода. Что тебя ждёт? Дожди, грязь, распутица, бескормица.
– То же самое ждёт и уличей. Почему ты решил, что их минуют подобные напасти? Тут мы на равных.
– Нет моего согласия на твоё предприятие, брат, - твёрдо сказал Аскольд.
– Прошу: одумайся, пока не поздно.
Дир ничего не ответил и вышел из помещения.
В Киеве начались усиленные приготовления к походу. В дружине приводилось в порядок оружие и снаряжение, ремонтировались телеги, коптилось мясо, пеклись хлебы, сушились сухари. Дир кинул клич: добровольцам будет выплачена большая сумма денег, в случае ранения она будет увеличена, а семьям погибшим будет выделено в два раза больше: Было много искателей приключений, желающих пожить за чужой счёт, дальние края привлекали и манили, потому что грабёж считался тогда прибыльным и почётным занятием.
Четырнадцатого жовтеня (14 октября) 881 года в день Крышеня-Коляды, когда справлялись свадьбы и девушки в своих песнях восславляли первый снежок, большое войско под водительством Дира вышло из Киева и направилось к Днестру Настроение у воинов было боевое: погода стояла сухая, высоко в небе светило солнышко, а уличи никогда не представлялись опасным противником; отодвинутые к далёкому Чёрному морю, они вечно были в стороне от важнейших событий славянского мира, жили своей замкнутой жизнью, военной силой не отличались. Зато торговали с заморскими странами и в их кладовых должно было скопиться много добра. Будет чем поживиться!
До Днестра дошли спокойно, даже пограничные разъезды не беспокоили. Значит, неприятель нападения не ожидал, они появятся внезапно, а это означало половину успеха.
Переправились через Днестр, двинулись на юг. Только тут появились первые уличские конные разъезды. Они небольшими группами скакали в отдалении, иногда подъезжали поближе, выведывали, высматривали. Дир, усмехаясь, говорил боярину Богуте:
– Сейчас у них паника по всей земле уличской началась, не так просто собрать все силы в единый кулак, когда враг нападает неожиданно и совершает стремительный бросок в глубь страны.
Богута был его возраста, военного опыта почти не имел, зато отличался характером задорным, неунывающим, за что Дир его и любил. Рыжие волосы у него всегда были растрёпанными, как пучок соломы, хотя он их старательно расчёсывал, веснушчатый нос облез после летнего загара.
– Мы их, князь, сгрудим в кучу и сбросим в Чёрное море, - ответил он, весело блеснув светло-синими глазами.
– Главное - быстрота и натиск!
На третьи сутки подошли к городу Пересечен, столице княжества. Он был пуст. Были видны следы поспешного бегства, в некоторых печах ещё тлели огоньки и стояли горшки с приготовленной едой. Воины с радостными криками рассеялись по домам, тащили что попало, телеги были нагружены добычей.
Дир вошёл в княжеский дворец, поднялся на второй ярус, стал поочерёдно заглядывать в комнаты. Наконец остановился в одной из них. Двухместная кровать с беспорядочно разбросанными подушками и одеялом. Возле неё заметил башмачки, а на скамейке небрежно брошенное платье. Всё это принадлежало Живане. Тогда, не сдержавшись, подскочил к кровати, схватил меч и стал рубить перину, одеяла, подушки. Взлетел и закружился куриный пух, поднялся к потолку; лез в нос, рот, мешал дышать, а он всё рубил и рубил, не в силах остановиться…
Войско заночевало в Пересечене, а утром, отяжелев от добычи, двинулось к югу. Небо затянуло тучами, пошёл моросящий дождь, который перешёл в настоящий ливень. Пришлось остановиться, бойцы прикрылись чем могли. Туча промчалась, подул холодный ветер, стало зябко, воинство невольно прибавило шаг.
И тут вдали показались большие скопления всадников. Они стремительно приближались. Дир выстроил своё войско в несколько рядов, в запасе оставил конную дружину, воины прикрылись щитами, выставили перед собой длинные пики. Уличи с громкими криками кинулись вперёд; подскакав на близкое расстояние, остановились, пустили кучу стрел и повернули коней обратно. Тетивы луков, намоченные под дождём, ослабли, и стрелы падали, не долетев до киевлян. Те в ответ стали громко смеяться, выкрикивать:
– Кишка тонка!
– Каши мало ели!
– Слабаки! К жёнам ступайте, сил набирайтесь!
Всадники ускакали. Воины в весёлом настроении построились в походную колонну, двинулись дальше. Но вскоре конница противника из-за какого-то буерака внезапно вырвалась прямо перед самым носом передовых подразделений, с ходу врезалась в них с трёх сторон. Ратники в панике смешались, некоторые пытались отразить нападение, иные пускались наутёк, их догоняли уличи, беспощадно рубили…
Дир в это время был в хвосте войска, занимался перестроением дружины. К нему примчался боярин Богута: