Чтение онлайн

— Конечно, могу, — охотно вызвался Алексос. — Всё что хочешь.

— Мне нужно… — Сетис покосился на Орфета. — Чтобы ты… сотворил волшебство.

Мальчик нахмурился. Поднял глаза — они были темны. Его голос эхом отдавался в замкнутом пространстве. — Справедливо ли одному Богу воевать против другого?

— В легендах это происходит очень часто, — не моргнув глазом ответил Сетис.

— Я не сочиняю легенд, Сетис. — Мальчик поднял обеспокоенный взгляд. — Кажется, птица летит.

Клетка уже поднялась высоко и теперь покачивалась под куполообразным потолком. Пленники ждали, глядя то на окно, то вниз, на пол. Сетис понял, что Шакал прикидывает, удастся ли спрыгнуть. Люди-птицы и их владычица расступились, и юноша впервые заметил, что пол здесь по щиколотку покрыт той же самой белесой жижей, какая облепляет всю крепость. Она капала с толстого бруса, протянувшегося под крышей.

Снаружи донесся пронзительный крик, леденивший кровь в жилах.

— Орфет! Найди дорогу вниз и займись копейщиками.

— Что, всеми сразу?

— Если не хочешь, можешь забраться под потолок и перерезать веревку.

Орфет склонился и смерил взглядом узкий карниз, обрамлявший стену. Потом схватил Сетиса за плечо.

— Рад служить, писака, — бросил он и попятился к выходу. Алексос пробирался впереди него. Сетис облизнул пересохшие губы.

Он крепко вцепился в ржавые металлические поручни и перекинул через решетку балкона сначала одну ногу, потом другую. Спустился к карнизу, нащупал мыском опору. Камень казался крепким, но под его весом края начали осыпаться, и юноша изо всех сил уцепился за прутья балкона. Молча застыл, набираясь храбрости.

Потом выпустил прутья, ухватился за камень.

Внизу, под ногами, зал был погружен в темноту. Пылали факелы, к потолку поднимался легкий дымок со знакомым запахом ладана. В спешке Сетис невзначай вдохнул полные легкие дыма и чуть не закашлялся, с трудом подавил удушье. Потом, поскальзываясь, прижимаясь к закопченной стене, направился к клетке.

Лис молился, невнятно бормотал что-то, повторяя одну и ту же фразу снова и снова. Шакал тоже опустился на колени. Украдкой взглянув еще раз, Сетис заметил, что грабитель торопливо пытается развязать узлы, крепящие дверь. Его длинные пальцы ловко распутывали веревку.

Но тут косая полоса света померкла, перекрытая взмахом исполинских крыльев.

Сетис приник к стене и в ужасе обернулся.

Мимо окна пролетела чудовищная птица. Так близко, что он успел разглядеть кровожадно изогнутый клюв. Это не гриф. В древних легендах такое существо называли птицей Рух. Наверное, это она и есть.

Услышав под собой крик, Сетис крепче вцепился в камни и обернулся.

Его заметили. Один из воинов-птиц тыкал в его сторону пальцем; женщина что-то скомандовала, и воин схватил копье, замахнулся, тщательно прицелился. Шакал вскрикнул; Сетис мимоходом заметил на его лице необычайное удивление.

В воздухе просвистело копье. Оно ударилось о камень слева от Сетиса и со стуком упало вниз; на голову юноше посыпались искры. Он торопливо перехватился руками и приблизился к клетке еще на метр. Спина и плечи напряглись, ожидая смертельного удара, который неминуемо пригвоздит его к стене.

Рука, мокрая от пота, соскользнула. Он чувствовал, что если двинется, то упадет, и тут Шакал заорал:

— Давай, Сетис! Вперед!

Юноша подтянулся, прижался щекой к камням, крошащимся от прикосновения. Напряженные руки дрожали.

Уголком глаза он уловил, что копейщик целится опять, и понял: ему конец. Но тут раздался громкий рев, воины дружно обернулись, отвели взгляды от Сетиса. На сцене появился Орфет. Размахивая мечом, он набросился на воинов, а из-за спины у него летели мелкие острые камушки. Одного копейщика он поразил ударом в лицо, тот упал. Другого Орфет столкнул с дороги своей тушей.

— Сетис! — Шакал был совсем рядом, цеплялся за костяные прутья клетки. На миг их взгляды встретились, изумление в них смешивалось с надеждой, потом руки Сетиса скользнули, он вскрикнул и, в отчаянном рывке напрягая все мускулы, успел ухватиться за веревку, привязанную к скобам на стене.

— Режь! — Лис вскочил, стиснул кулаки. — Скорее, парень! Птица!

Она уже втискивала свое исполинское тело в оконную щель. Свирепые глаза, крючковатый клюв. Большие темно-желтые когти грозно скребли по камням подоконника. Внизу птичий народ с трудом сдерживал натиск Орфета, толстуха-царица отступила. Она широко распростерла руки и запела без слов, щебеча и чирикая, перемежая чужеродную музыку пронзительными трелями. Птица слушала, как завороженная, устремив на женщину золотистый глаз.

Сетис достал из сапога нож и изо всех сил принялся пилить конопляные волокна. Веревка была толстая, туго скрученная.

Женщина допела песню. Она и птица смотрели друг другу в глаза. Потом, с быстротой, от которой Лис взвизгнул, а Шакал выругался, птица протиснулась в окно и взмахнула крыльями, наполнив громадный зал порывами ветра.

Лопнула одна прядь. Клетка дернулась, пленники упали на пол.

Внизу Орфет ревел что есть мочи и сыпал ударами направо и налево. Птица подалась вперед и подцепила клетку когтистой лапой. Раскрытый клюв хищно нацелился на Шакала.

Тот отшатнулся, прижался к задней стенке. Птица ловко развернула клетку, клюнула еще раз; пленники едва увернулись.

— Боже мой! — взвыл Лис.

Сетис лихорадочно резал веревку. Пот заливал глаза, руки превратились в сгусток боли. Волокна лопались, расплетались. Потом, с чудовищным треском, от которого он отшатнулся с криком ужаса, веревка лопнула.

Клетка упала, ударилась о землю и разбилась вдребезги. Сетис попытался нашарить стену, промахнулся, рухнул вслед за клеткой в черноту, поднявшуюся навстречу, ударился обо что-то мягкое, мокрое, задыхающееся и услышал вскрик: