Чтение онлайн

— Ну, да, — окончательно смутился профессор. — Что-то вроде этого.

— Антипохмелин двойная сила в рот, — в аптеку вошел гоблин в оранжевом жилете и оценивающе осмотрел моего собеседника. — Зачетные котлы, мужик. Дашь поносить?

— Вали отсюда, синяк, — сказал я. — Если обидишь уважаемого человека, сдохнешь с похмелья. И жена тебя из дома выгонит, потому что я тебе «Неваляшку» больше не продам.

— Не пыли, медицина, — занервничал гоблин. — Это минутка юмора была. Ты как насчет бобриных потрохов? Возьмешь? Тут заблудился один, а мы с парнями его лопатами забили.

— Приноси, если трупак свежий, — кивнул я, а в это время профессор смотрел на меня, открыв рот.

— Так «Неваляшка» — это тоже вы?

— Ну, допустим, — я поправил халат. — У нас тут аптека или где?

— Я не знаю, что у вас тут, — обескураженно ответил профессор, — но это совершенно поразительно. Изготовить лекарство такой сложности, не имея даже начального образования алхимика… Я поверить в это не могу.

— Настенька здорова? — спросил я. — Претензии есть? В стандартной рецептуре основы вашего лекарства заложена ошибка. На форуме фармацевтов кто-то выложил правильную методику. Я отработал по ней. Еще вопросы будут?

— А можно я к вам буду людей присылать? — спросил профессор Зайцев. — По-моему, у вас прирожденный талант к хтонофармакологии.

— Можно, наверное, — задумался я. — Только позвоните предварительно. У меня через три дня поединок насмерть с чемпионом по боям без правил. Если я останусь в живых, то можно и поработать.

— Бой насмерть? — пораженно прошептал он. — Но зачем?

— Такова жизнь, — я философски пожал плечами. — Нас несет по ее волнам, и мы всего лишь щепка в этом бурном потоке. Нам не дано знать, где мы окажемся завтра. Я вот запросто могу оказаться в могиле и перенестись в очередной мир, совершенно непохожий на этот.

Профессор Зайцев, как-то странно глядя на меня, вышел из аптеки, пятясь назад и открыв дверь спиной. Он сел в машину и рванул с места так, что запах горелой резины пробился даже в аптеку. Вот такая несправедливость. Говоришь людям правду — они не верят. Врешь им — верят и просят добавки. Чудаки, ей-богу.

Мои собственные зелья доходят до кондиции. «Медвежью силу» можно уже разливать по флаконам. «Каменная кожа» будет готова завтра, а «Мнимая смерть» — аккурат в воскресенье. Они особенного внимания не требуют. Что-то греется, что-то настаивается, а что-то, как слезы мертвеца, многократно перегоняются через алхимический «пеликан», который возвращает ингредиенты назад в перегонный куб. Таймеры звенят, а я своевременно переключаю зелья на следующий этап.

Я разлил «Медвежью силу» по флаконам, которые положил в коробку с надписью «Не трогать-на». Один флакон так и остался стоять, и я никак не мог решиться на эксперимент.

— Надо, Федя, надо, — вздохнул я, взглянув на часы. Семь без одной. Я сбросил на стул халат и пошел на выход. Замки, рольставни, все как обычно. И после этого я сорвал крышку с флакона и выпил ядовито-зеленую субстанцию одним глотком. Жидкий огонь пробежал по пищеводу, и я почувствовал, как жилистое орочье тело начинает наливаться кровью, разбухая, как на дрожжах. А, может, мне это только казалось, потому что рубашка на мне не лопнула, да и габариты вроде бы остались прежними. Я себя в витрине парикмахерской отлично вижу. Какой был, такой и остался.

— А, была ни была! — сказал я сам себе и поднял руку, останавливая машину. — На Чижовку, двадцать денег даю!

— Чего тебя туда несет, парень? — дружелюбно спросил дед из человеков, который бойко крутил руль своего рыдвана, объезжая выбоины.

— Махаться с чижовскими буду, — ответил я. — Козлы они все. Хочу остро обозначить этот вопрос. А то чё они!

— Красивый способ уйти из жизни, — одобрительно хохотнул дед. — С девчонкой поругался, паренек?

— Да, у меня сложно с ними, — поморщился я. — И вроде не ругался ни с кем, а вроде и не клеится как-то. Одна за бугор уехала, вторая замужем, третья и вовсе обещает в клочья разорвать, если увидит.

— Наслаждайся молодостью, парень, — усмехнулся дед, остановив где-то в глубине частного сектора. — Приехали! Вот здесь верное место. Тут тебя точно убьют. Тебе как, скорую сразу вызвать?

— Обойдусь, — ответил я. — Бывай, дед.

Я вышел на улицу, презрительно рассматривая аборигенов, лузгающих на лавочках семки и посасывающих пивас. Меня разглядывали с неблагожелательным интересом, как отчаянно смелую дворнягу, которая забежала на чужую территорию. Но в глазах кхазадов, гоблинов, снага и людей читался немой вопрос: а что-то это он смелый такой? Может, в этом есть какой-то подвох? И бить меня никто не спешил, выжидая, как оно обернется. Я решил малость форсировать события.

— Все чижовские — лохи дешевые! Вот ты, с носом! Я твой дом труба шатал! Чмо потужное! Петух гамбурский! Отрыжка гоблинская! На работу уже устроился, фраер жеваный?

Последняя фраза считалась настолько оскорбительной в этом районе, что на меня с ревом бросился сразу десяток человек. Надо сказать, зелье не подвело. Я разбрасывал чижовских короткими, экономными ударами, от которых они разлетались в стороны как кегли. Ответные удары сыпались и на меня, и я шипел не хуже Лилит, потому что бычья сила совершенно не означает, что я не чувствую боли. Чувствую, и еще как. Особенно когда по моей груди провели «розочкой» из пивной бутылки, и футболка окрасилась в алый цвет. Я орал во все горло традиционное:

— Пасть порву! Моргалы выколю! — и этим внес немалый вклад в расширение лексикона местной гопоты. Тут такого кино нет. В самом конце эпической схватки, когда противники были повержены, я, рисуясь, подошел к скамейке и перебил ее пополам ребром ладони.

— Кия-я! — услышал я свой собственный вопль, и ровно через пять секунд после этого свет погас, а я в очередной раз погрузился в черную, непроглядную темноту без сновидений.

Очнулся я оттого, что на мою многострадальную голову лилась ледяная вода, а надо мной стояла хмурая тетка-кхазадка со сковородкой в руках, которой она поигрывала совершенно недвусмысленно.

— Что это было? — просипел я, ощупывая наливающуюся на темени шишку.

— Это было смертельная ошибка, — нелюбезно ответила тетка. — Лавка моя тебе чего сделала? Вон пила, вон доски, молоток и гвозди. Если через полчаса новую лавку не сколотишь, я тебя еще раз сковородкой приголублю. Фирштейн, думмкопф?

— Яволь, фрау, — шатаясь, поднялся я. — Признаю, лавка была лишней. Что-то меня поперло не туда.

— Приступай, фулюган такой, время пошло, — тетка показала в сторону инструмента, и я занялся восстановлением сломанной мебели. У меня все равно выбора нет. Я эту породу баб знаю, с ними шутки плохи.