Чтение онлайн

— Чего хотела? — хмуро спросил я. Ненавижу матерящихся баб. Ладно, снаги, у них это генетическое. Но эта ведь человек!

— Из противозачаточного что есть? — спросила она. — Только чтобы самое надежное. Мне всякого говна не надо.

— Теплая вода из-под крана, — ответил я. — Рекомендую.

— Это как? — удивилась она.

— Умойся, и к тебе хрен кто подкатит. Гарантия результата сто сорок шесть процентов. Гормональные таблетки по эффективности просто рядом не стояли.

— Урод! — взвизгнула она. — Чмо зеленое! Я мужу скажу! Он тебе ноги вырвет и вместо рук вставит!

И она выбежала из аптеки, хлопнув дверью что было сил. Да, это непрофессионально. Но я ведь тоже человек, в смысле орк. И у меня нервы.

Следующие часы я провел в суете, бегая между клиентами и непрерывно звенящими таймерами. Я, кажется, начал понимать, за что московские маги такие деньги ломят. Ошибиться нельзя ни на грамм, ни на минуту и ни на самый малый оттенок. Если написано, что раствор должен стать нежно-голубым с золотой искрой, то это ни хрена не бледно-голубой, и уж точно не голубой небесного цвета. В нашем деле мелочей нет.

Раздражение нарастало. Время шло, а метаться от зелья к прилавку я просто не успевал. Я рычал на людей и бросал товар. Клиенты не понимали, что на меня нашло, и выскакивали в испуге. Я ведь даже пару раз в потолок пальнул, когда пришел особенно занудный толстяк, который решил выяснить подробности про магические свойства «Парящей ласточки». Клиент выбежал, а я, матерясь в семь этажей, закрыл аптеку изнутри и повесил табличку, написанную на картонке. «Сейчас у меня идет ответственная работа. У аптеки не шуметь. В двери не стучать. Мимо ходить на цыпочках. Стреляю на поражение-на». И только после этого я смог сосредоточиться, погрузившись в спасительную тишину.

Я переливал одно зелье в другое, сверяясь с секундомером. Я оценивал цвет каждого получившегося настоя, напряженно размышляя, изумрудного он оттенка или все же это цвет свежей хвои. Я брал на кончик ножа пасту, пытаясь увидеть в ее черном блеске примесь лазури. Я осторожно проверял градусники и считал вытекающие из носика реторты капли. Наконец, я вылил последний флакон в гоголь-моголь из яйца огненного зимородка. Пышная шапка опала, жидкость закрутилась крошечным водоворотом, а потом заняла малую часть прежнего объема, став похожей на ртуть. Вес-то ее не изменился никак.

Я рухнул на табурет, не веря своим глазам. Это именно то, что должно было получиться на выходе. Именно так это зелье и описано в учебниках, только рецепт кто-то по злому умыслу указал неверный. Или не по умыслу… Не знаю. А думать мне об этом просто не хочется. Нет никаких сил. Я вымотан, как бегун после марафона. Невероятная сосредоточенность на протяжении целого дня сказывается. Я взглянул на часы. Полвосьмого вечера.

— Твою мать! — и я пошел открывать дверь.

Так вот почему было так тихо. Улица около аптеки оцеплена земской милицией, ее перегородил БТР и разворачивает машины в объезд. Напротив двери стоит давешняя Катерина, а рядом с ней — Семен Полторацкий, который держит на руках девочку лет семи, худенькую, как веточка. Голубые глаза ребенка смотрят доверчиво, и в них застыла застарелая боль и смертная тоска. Это Настенька, и она знает, что ее ждет. Я молча протянул склянку, и мать осторожно влила сероватую жидкость в приоткрытый рот.

Метка Бабая нестерпимо заколола, а по телу девочки побежала видимая только мне огненная волна, которая прожгла ее до самых кончиков пальцев. Волна задержалась в грудном отделе позвоночника, где обволокла какое-то грязно-серое пятно, которое поползло кверху. Девочка задохнулась вдруг, зашлась кашлем, а потом на асфальт шлепнулся аспидно-черный червяк, который с невероятной скоростью пополз в сторону реки.

— Эт-то что было? — огромный, как медведь Семен тыкал трясущимся пальцем в убегающего червя. Он испугался не на шутку.

— Это проклятие, — хмуро ответил я. — Кто-то проклял эту семью.

— И кто же это? — сжал зубы Семен. — Мы с ним побеседуем.

— Скоро узнаете, — пожал я плечами. — Он же к нему пополз. Проклятие всегда в обе стороны работает.

— Настенька, как ты? — мать с надеждой смотрела на дочь.

— Мороженого хочу! — неожиданно звонким голосом ответила та. — Пломбир! И чтобы обязательно в вафельном стаканчике!

Катерина ревела, Семен совал мне деньги, от которых я отказался, а сослуживцы покойного Димона закрыли за меня аптеку и на руках понесли в наливайку. Там многоопытный бармен, увидев мое лицо, налил коньяка на три пальца. Прямо как я люблю.

— Эльфийский нектар, йопта, — сказал я, зная, что совсем скоро провалюсь в черную пустоту без сновидений. Я манал эту фармакопею. Какие, однако, нужны нервы для этого ремесла!

Следующим утром я проснулся на рабочем месте, то бишь в аптеке. Голова моя гудела набатом, и помнил я из вчерашнего вечера только счастливое лицо бармена, который подтаскивал коньяк, бутылку за бутылкой. Воронежская милиция пойло для гоблинов не жаловала, нормальные же люди. Плечи у меня болели, и после некоторых усилий я вспомнил, что могучие, как лоси, мужики колотили меня по ним целый вечер.

Башка раскалывалась так, будто внутри поселился взбесившийся дятел, и каждый лучик солнца, пробивающийся сквозь щель в ставнях, казался уколом прямо в зрачок. Язык напоминал наждак, которым три часа скоблили пригоревшую кастрюлю.

— Ага! — пялился я в потолок родной аптеке. — Я лежу не на полу, а на стульях. И это уже хорошо. На работу мне идти не надо, я и так уже на работе. А это и вовсе отлично. Сегодня вторник, и мне кровь из носу нужно сделать до воскресенья «Медвежью силу», «Каменную кожу» и «Мнимую смерть». По сложности они с рецептом профессора из областной даже рядом не стояли. Наверное, получится совместить работу и зельеварение с целью спасения собственной шкуры, в данный момент ни фига не каменной.

— Как узнать, настоящий ли твой друг? — спросил я у потолка, который еще не закончил свое печальное кружение по часовой стрелке. — Нужно утром после пьянки открыть холодильник!

— Сёма, я в тебе не сомневался! — промычал я, когда ноги сами привели меня в лабораторию. Там, на нижней полке холодильника, смиренно лежали две бутылки тёмного пива. Этикетка одной чуть отклеилась по углу, а горлышко покрылось прозрачной испариной, словно стекло плакало от сочувствия к моему состоянию. Я с нежностью достал из ледяной белой утробы холодные бутылки и прижал к больной голове. Звякнуло стекло о стекло, а внутри глухо плеснулась живительная влага, обещая долгожданное спасение. Вот это и есть настоящее магическое зелье! Это оно, а не колдовство некромантов мертвецов на ноги поднимает.