Чтение онлайн

Алений хоровод числом в десять голов полностью разделял мое негодование. Он уже наклонил морды к земле, уставив острейшие рога в мою сторону, и постепенно набирал ход, оставляя в асфальте выбоины от копыт.

Глава 16

Если хотите реализовать все скрытые возможности своего организма, то попробуйте побегать наперегонки с хтоническими тварями. Надо сказать, ощущения волшебные. Бежится в этот момент невероятно легко, а в теле появляется та небывалая легкость, каковую можно почувствовать только после марш-броска в полной выкладке. Ноги как будто сами несут.

Тем не менее, приближающийся сзади топот убедительно доказывал, что до гепарда мне еще очень далеко, и что жить осталось совсем недолго. Быть разорванным оленем-мутантом стоило только ради того, чтобы обломать обезумевшую от крови кошко-девочку. Эта мысль успокоила меня совсем ненадолго. Я искал, куда бы забиться, но ничего подходящего не видел. Подъезды закрыты изнутри, а из амбразур, проделанных в их дверях предусмотрительными жильцами, ведется прицельный огонь. Стреляют с крыш и с балконов, но в основном по цаплям, потому что эти твари лезут на решетки и щелкают клювами, пытаясь достать до сердца. Это не слишком опасно, но дико раздражает. По себе знаю.

Наливайка «Лучшее бырло на районе» закрыта металлическими ставнями. Бармен стоит над ней, на втором этаже, и поливает бегущее по улице зверье короткими, экономными очередями. Гильзы сыплются ему под ноги, и то одна разъяренная цапля, то другая в бессильной злобе бьется о решетку балкона, пытаясь добраться до стрелка. Бармен видит меня и орет.

— Снага! Вот ты, язвенник который! Впереди крышки люка нет! Туда ныряй!

— От души, мужик! — крикнул я и устремился к люку, место которого опознал по разорванной тушке одного из алкашей, которому даже прорыв магического зверья из Хтони не помешал заняться привычным бизнесом. Напротив, он посчитал, что этот момент наиболее удобен. Ни тебе полиции на улицах, ни другого народу. Я уже упоминал, что законы Дарвина у нас в сервитуте работают с эффективностью метронома. Как бы самому не попасть в их бесстрастные жернова.

Вот дыра в асфальте и чугунный люк, валяющийся рядом. Я солдатиком нырнул в провал и зашипел от боли. Здесь совсем неглубоко, и никаких подземных ходов отродясь не было. Тут имеется только массивный вентиль, о который я, собственно, и ударился.

— Клац! Клац! Клац!

Над моей модной прической защелкали зубы хтонической твари, а я, сжавшись в комок на дне грязного колодца, радуюсь, что убегаю от аленей, а не от кого-нибудь еще. Морда у них в люк пролезает, а рога уже нет. Я любуюсь на оскаленные зубы, которые работают вхолостую в десяти сантиметрах от моего лица, нюхаю их жуткую вонь и начинаю размышлять трезво.

— Алень меня тут не возьмет. А курвобобр? Ой, мамочки!

Да мне даже плохо стало, когда я представил, что со мной сделает эта милая зверушка, чья мускусная железа самым позитивным образом повлияла на статистику разводов в нашем сервитуте. Курвобобр — тварь полезная, но только не тогда, когда ты остаешься с ней один на один в тесном помещении. Вот поэтому я сделал единственное, что могло мне сейчас помочь. Я достал пистолет, дождался, когда алень пошире раскроет пасть, и дважды выстрелил прямо в нее.

Бах! Бах!

Подточенные пули сделали свое дело. Алень хрипло выдохнул и тяжело упал, застряв головой в люке. Если его не сдвинут…

— Куда? — испугался я, видя, как кто-то тянет тушу на себя. Судя по реву, это другие алени пытаются добраться до вкусняшки, которая спряталась от них в дырке в земле. Я схватил голову зверя за уши и повис на ней, не давая вытащить из люка застрявшее тело. Капающая кровь заливает лицо и одежду, но сейчас мне не до этого. Сверху раздаются автоматные очереди, и рядом падает еще одна туша. Стук копыт над головой стихает. Он удаляется в сторону моста, а потом я услышал гул полицейского БТРа, который подгоняет убегающих аленей очередями из пулемета.

Сколько я так просидел, не помню. Из оцепенения меня вывели голоса комбинатских гоблинов, собиравших падаль на улицах. Никогда еще их кучерявый мат не казался мне такой волшебной музыкой. Я слушал его и наслушаться не мог. Вот именно в такие моменты и начинаешь по-настоящему ценить жизнь. Когда ты сидишь в какой-то яме, перемазанный в крови и грязи, а тебя достают оттуда существа, которых почти все на этом свете считают отбросами. Вот тогда и происходит внезапная переоценка ценностей.

— Поляна с меня, мужики, — сказал я, когда вылез из люка.

— Да ну на! — обрадовались гоблины, бросили работу и потянулись к наливайке, которая уже гостеприимно открыла свои двери. Многоопытный бармен, как никто другой знал, чем у нас в сервитуте снимают стресс. Да тем же, чем и везде.

— Ну ты и чучело! — услышал я гогот сзади. БТР стоял рядом и тарахтел движком.

— Семен? Полторацкий? — удивился я. — Ты какими судьбами здесь?

— На усиление прислали, — широко улыбнулся он и показал в сторону наливайки. — Бармен крикнул, что ты в люке сидишь. Мы стадо аленей пугнули и десяток курвобобров. Они уже тобой полакомиться хотели.

— От души, друг, — только и сказал я. — С меня причитается.

— Нам нельзя, мы на службе. Бывай, медицина! — сожалеюще ответил Семен, а БТР выбросил клуб вонючего дыма и поехал в сторону моста.

— А я выпью, пожалуй, — подошел я к бармену. — Мне коньяка на три пальца, а парням по бырлу. Только в меру, чтобы потом работать могли.

— Ну вот, — бармен одобрительно посмотрел на меня и набулькал в стакан чего-то ароматного. — Теперь ты почти нормальный человек. А то ходил носом кверху, задутый весь, как княжна на выданье. На, пей. Я это на собственные похороны держал, да тут поважнее событие. Ко мне сам аптекарь Вольт заглянуть соизволил. Это ж так скоро Твердь налетит на небесную ось, не иначе. Это тебе не бырло плодово-ягодное. Три звезды! Эльфийский нектар, йопта! Меня Петровичем кличут, если что…

Я выпил коньяк в два глотка, совершенно не чувствуя вкуса, и положил на стол монету в сто денег, дернув подбородком в сторону наливающихся весельем гоблинов. Бармен понятливо кивнул, а я побрел домой. Надо постираться и провести инвентаризацию одежды. У меня ее какая-то катастрофическая убыль.

— Итак! — сказал я сам себе, равнодушно ковыряя вилкой банку тушенки. Я ее даже разогреть не додумался, так с жиром и ел. — Зелье «Быстрая жизнь» у меня есть. Полторы минуты примерно оно действует, а потом все, мне кранты. Значит, нужно успеть за это время.