Чтение онлайн

– Товарищ Мирзоев сегодня не принимает!

Не обращая на нее внимания, Дмитрий Семенович вошел в кабинет. Это была большая продолговатая комната со множеством портретов, развешанных по стенам. В глубине ее, у большого окна, стоял широкий письменный стол.

Мирзоев принял Минаева с приветливой улыбкой и, указывая ему место перед собой, сказал:

– Садитесь, Дмитрий Семенович. Какими судьбами?

Вежливый прием не оказал никакого действия на рассерженного изобретателя.

– Что с вами?
– спросил Мирзоев.
– Чем вы так расстроены?

– Я зашел к вам, чтобы получить ответ на один вопрос, - ответил Минаев, продолжая стоять.
– Что, по-вашему, товарищ Мирзоев, порождает двуличие в людях?

Густые и изогнутые брови Мирзоева потянулись кверху.

– Я только инженер и плохо разбираюсь в психологии, - ответил он.

– Но вы коммунист!

Нотки иронии, прозвучавшие в словах Минаева, не ускользнули от внимания Мирзоева. Он попытался обратить все в шутку, но это ему не удалось.

– А что? Или вы сомневаетесь в этом?

– Сомневаюсь, если угодно знать, - выпалил Минаев, глядя прямо в глаза Мирзоева.
– Двуличие это недуг, который порождается чувством страха, товарищ Мирзоев.

– За справку я могу только поблагодарить вас, - Мирзоев издевательски раскланялся и спросил: - Но мне хочется знать, с какой целью вы говорите все это мне?

– Цель моя заключается в том, чтобы еще раз привлечь ваше внимание к одному обстоятельству, которое и без того хорошо известно вам. В бюро по изобретательству, которое находится под вашим руководством, вы до того напугали некоторых товарищей, что они боятся слово сказать, если не знают, как вы отнесетесь к их выступлению. Никто не решается открыто высказать свою мысль.

– Но для того, чтобы не бояться высказать ее, надо, чтобы мысль была мыслью, - возразил Мирзоев, потягиваясь в кресле.
– Ясно?

– Ясно, да не совсем. Если мнение этих людей так мало значит для вас, то чего ради вы держите их в бюро?

Мирзоев перешел на официальный тон:

– Знаете, это уж мое дело. За это я отвечаю! А я, как вам известно, имею право самостоятельного подбора людей... Однако, нельзя ли узнать, к чему вы клоните?

– Мое изобретение...

– Ага, - прервал Мирзоев, - стало быть, эгоистическое чувство личной выгоды заставляет вас интересоваться положением дел в бюро по изобретательству?

– Я не привык говорить на этом языке, товарищ Мирзоев.

– Я тоже. Посмотрим, проверим... Мы всегда рады хорошим изобретениям.

– Почему-то этого не видно в вашем бюро.

– Потерпите, увидите.

Мирзоев опустил глаза, дав понять инженеру, что разговор окончен.

Минаев быстро вышел из кабинета и поехал прямо к Лалэ Исмаил-заде. Он рассказал ей и об обсуждении изобретения, и о своем разговоре с Мирзоевым.

Лалэ подняла трубку телефона.

– Кудрат, - сказала она мужу, - ты ознакомься с проектом Минаева. Мирзоев стал нам поперек пути, и неизвестно, сколько еще времени будет тормозить это дело. Во всяком случае этого терпеть больше нельзя... Совещание? Я уже изучила проект, но следовало бы и тебе ознакомиться с ним. Возможно, придем к какому-нибудь общему заключению. Так лучше ведь, правда?.. Хорошо, пошлю.

Лалэ положила трубку на рычаг.

– Пошлите чертежи Кудрату, - сказала она Минаеву.
– Мы созовем специалистов и сами обсудим ваше изобретение.

Дмитрий Семенович вздохнул свободнее. Он знал, что если Кудрат Исмаил-заде заинтересуется его изобретением, оно будет быстро реализовано.

Не прошло и недели, как Кудрат уже сидел с инженерами двух трестов в кабинете Лалэ. Все слушали сообщение изобретателя с большим интересом. Стремясь как можно короче и яснее изложить основную суть своего проекта, Минаев говорил:

– Вам хорошо известно: для того чтобы проверить кривизну скважины, мы вынуждены поднимать вверх весь инструмент. Не трудно подсчитать, сколько уходит на это времени, как портится порой инструмент и как задерживается бурение. В чем назначение моего прибора? Я думаю, что при помощи его можно будет сократить и облегчить этот процесс в несколько раз. Если это оправдается, польза получится огромная. Мой аппарат несложен. Вы уже знакомы с ним по чертежам. Массовое изготовление его не представит затруднений. Моя просьба состоит в том, чтобы вы дали мне возможность практически испытать пригодность моего прибора...

Когда Минаев закончил свое сообщение, начались прения. Мнения разошлись, как и в "Азнефти". Некоторые из специалистов утверждали, что изобретение Минаева не заслуживает внимания, и ссылались на то, что и раньше были попытки сконструировать подобные приборы, но они не нашли никакого применения. Другие, наоборот, горячо защищали прибор Минаева, считая, что применение его вполне возможно и намного сократит сроки бурения скважин. Наиболее осторожные колебались, не решаясь занять определенную позицию, и советовали передать проект на заключение научных учреждений, чтобы не тормозить производственный процесс ради испытания прибора.

Наконец взял слово Кудрат.

– Работа научных учреждений в области нефтяного хозяйства поистине огромна, - сказал он.
– Но мы, практики, производственники, тоже не можем стоять в стороне от научной работы. Одно из лучших качеств бакинских инженеров заключается между прочим в том, что они всегда и неизменно думают о судьбах производства. Свободное от своих прямых обязанностей время многие из них отдают научной работе, изобретательству. Их новаторские поиски заслуживают всяческого поощрения. Однако нужно прямо сказать: не всегда они встречают поддержку в наших учреждениях. Как это ни странно, нередко приходится наталкиваться на равнодушие тех или иных чинуш-волокитчиков, и ценные изобретения иногда годами лежат под сукном. Нетрудно представить, как действует на изобретателя тупое безразличие к тому, что он сделал. Это может отбить у него всякую охоту к дальнейшей работе. Наш святой долг - бороться с проявлениями такого рода равнодушия к делу рационализации и изобретательства. Мы, нефтяники, должны протянуть руку помощи нашим научным работникам и создать все условия к тому, чтобы им была представлена широкая возможность испытания своих изобретений на наших промыслах.

Когда Кудрат перешел непосредственно к защите изобретенного Минаевым прибора, дверь кабинета раскрылась и показался Мирзоев - в высоких сапогах и брюках-галифе, в которые он наряжался изредка, если случалось бывать на промыслах. Поздоровавшись, он спросил о цели совещания, а затем, сердито глядя на Кудрата, сказал:

– По-моему, товарищ Кудрат знает лучше меня, зачем его направили именно в отстающий трест. А назначили его за тем, чтобы добывать как можно больше нефти. Но, видимо, он увлекся изобретательской работой и забыл о своих прямых обязанностях.