Чтение онлайн

Чтобы легче думалось, я сделал мини-моцион по своей клетушке, несколько коротеньких упражнений на разминку и опять уселся за стол. Прикрыл глаза и чуть улыбнулся своим воспоминаниям, которые так и лезли в голову. Мне ведь есть чем гордиться – я стоял плечом к плечу с великим ДД у самых истоков нашей цивилизации и помню все вехи нашего становления. Недаром ДД присвоил мне гордое звание Главного Историка страны!

Воспоминания меня растревожили, и тут же на моем запястье раздалось нежное позвякивание. Я взглянул на коммуникатор – пришло сообщение из ЦИННа: «Как себя чувствуешь? О чем беспокоишься?». Приблизив лицо к коммуникатору, я успокоительно проговорил: «Я вспоминаю главные события нашей истории. Готовлю подарочный альбом к нашему великому юбилею». Опять раздалось позвякивание, и на экране появился веселый смайлик с одобрительной улыбкой. Я улыбнулся экранчику, испытывая радостное, теплое чувство от этого всеведущего контроля и готовности наших дорогих сотрудников ЦИННа сразу прийти на помощь. Затем я откинулся на спинку стула и вновь прикрыл глаза, с удовольствием и одновременно с волнением перебирая в памяти прошлое.

Итак, к тридцатым годам того, так называемого двадцать первого века, книга практически исчезла из обихода. А уж после Катастрофы Большого огня никто про чтение думать не думал и не вспоминал. Тогда сгорело большинство библиотек и книгохранилищ, практически весь мировой книжный фонд был утрачен, спасать бумажные изделия, испещренные неинтересными, утратившими актуальность текстами, никому и в голову не пришло. Не до того было. Осталось, возможно, процентов десять от всего, что человечество понаписало и насочиняло за тысячелетия своего существования, но и эти остатки мы решили надежно спрятать от посторонних глаз.

Тогда, буквально в первые годы после нашего переселения сюда, в этот северный город, тогда еще носивший название Архангельск, великий ДД, несмотря ни на какие затраты, организовал специальную мобильную команду, которая позже стала называться «запретчики». Очень емкое и точное название. Ведь Архангельску вскоре предстояло стать Столицей мира, и было совершенно очевидно, что книги и чтение наносят вред обновленному населению. Вот почему работа «запретчиков» по очистке от бумажного хлама являлась первоочередной.

Первым делом они свезли в огромное хранилище, бывшее когда-то городской библиотекой, все книги, еще оставшиеся в Архангельске и его округе. Затем все входы в книгохранилище замуровали, здание обнесли трехметровым ограждением из колючей проволоки, и повесили огромный плакат: «Запретная зона. Вход запрещен!», а под этой надписью более мелко, но очень доходчиво значилось: «Нарушители будут сурово наказаны!», и абсолютно все понимали, что суровое наказание последует неотвратимо!

Жителей близлежащих районов выселили, чтобы создать вокруг Запретной зоны спокойное, безлюдное пространство.

Позже «запретчики» расширили круг своей деятельности – они стали выезжать в разные города, поначалу ближайшие к Столице мира, затем – отдаленные. И хотя в большинстве этих поселений уже было крайне мало жителей, да и тем было совсем не до чтения, все же наши ребята работали на совесть. Везде, где они находили книгохранилища и библиотеки, их наглухо запечатывали, заваривали туда входы, а иногда, по мере надобности, возводили глухие стены вокруг этих зданий.

Теперь все измышления недоразвитого ума прошлых цивилизаций надежно заперты, закрыты, захоронены в многочисленных отделениях обширной Запретной зоны, или как принято у нас говорить ЗЗ. Она разбросана по всем населенным пунктам нашей необъятной Родины, и никто никогда больше не доберется до ее содержимого, даже я, Главный историк страны. Конечно, в обозримом будущем мы найдем возможность ликвидировать содержимое этих запретных хранилищ, но процесс этот небыстрый, трудоемкий, затратный, к нему надо подготовиться.

«И все же, – думал я, сидя за столом и рассеянно почесывая свой уже изрядно полысевший череп, – кое в чем надо отдать должное нашим предшественникам: они знали, что именно книга дает отличную возможность сохранить в веках то, что достойно быть сохраненным! Как бы то ни было, книга, бесспорно, является наилучшим посылом к новым поколениями, именно через нее пролегает путь в вечность! Да, наши предшественники это знали, вот и писали свои книжонки по любому поводу».

Тут я не мог не усмехнуться, а на моем экранчике появился новый, смеющийся и подмигивающий смайлик. И вновь меня переполнило чувство счастья от осознания, что они там, в ЦИННе, занятые серьезнейшими и труднейшими проблемами и исследованиями, находят время разделять со мной мои настроения, размышления, поддерживать и мягко направлять меня. В какое превосходное время нам выпало жить!!!

Я улыбнулся веселому смайлику и послал в ответ позитивную забавную гифку, чтобы развеселить дорогих ЦИННовцев. Потом вновь склонился над материалами и задумался.

А ведь действительно, смешно становится, как вспомнишь, чего только они, те, кто жили в прошлые времена, не понаписали в своих книжках, какие только глупости не насочиняли! С той высоты развития, которой достигли мы, так и кажется, что их неуемная склонность к бумагомаранию граничила с умопомешательством. Ну, а как же иначе можно объяснить тот факт, что самый обычный, и, на первый взгляд, вполне адекватный человек, услышав где-то о ничтожнейшем частном случае, хватается за письменные принадлежности, или в более продвинутые времена – за печатное устройство вроде компьютера, и начинает строчить фразу за фразой, страницу за страницей, разводя бесконечную словесную канитель, выдумывая кучу нелепейших, никогда не существовавших ситуаций? И при этом писака непременно желает оставить свой след в истории, надеется, что его измышления будут читать не только современники, но и потомки. Несомненно, что это род психического отклонения, и – слава нашему ДД – в настоящее время даже следов этого недуга не осталось!

Но я, родившийся 80 лет тому назад, в детские и юношеские годы еще застал конец книжной эры. Это были годы, когда старшее поколение изо всех своих слабеющих сил пыталось нам, юным, внушить, что необходимо читать, размышлять над прочитанным и искать во всей этой белиберде какую-то «общечеловеческую, никогда не устаревающую мудрость». Мне и тогда, в моей ранней молодости, было даже чуть жалко этих несчастных – они не поняли вовремя, что их давным-давно сбросили со счетов со всей этой их «мудростью», что они просто смешны, как смешон какой-нибудь хромой, пытающийся догнать тренированных, физически совершенных спортсменов.

И сейчас, с высоты прожитых мной лет, я просто руками развожу, когда вспоминаю о том, что их рассказы, повести, романы заполняли бесконечные тонны бумаги и миллиарды гигабайтов электронных книг! Какая нелепая, никчемная трата ресурсов! Хорошо, что еще в том, прежнем обществе, в котором я провел свою юность, у многих стали открываться глаза. Уже тогда была провозглашена «культура отмены», то есть взят курс на решительную борьбу с мракобесием изживших себя человеческих взаимоотношений и основанном на них грандиозном здании так называемой «традиционной культуры». Замечательные тенденции разрушения этого колосса, набиравшие силу в двадцатые годы того, двадцать первого столетия по старому исчислению, стали одной из основ в нашем строительстве обновленной человеческой цивилизации.

Теперь-то нам очевидна первобытная дикость сюжетов, которые, по мнению наших предков, составляли «золотой фонд человеческой культуры». Этой своей литературой, которая, как волчок на своем стрежне, вертелась вокруг одного нелепого и бессмысленного чувства – так называемой «любви», старшее поколение упорно забивало наши молодые головы. Какова бы ни была тема их сочинений, основой всегда становилась любовная история – эта пошлейшая и, как мы теперь понимаем – опасная форма связи между людьми разных полов, или, реже – между людьми одного пола.