Чтение онлайн

Каждый день из разных углов доносился шорох раздираемых пакетов. Островская, правда, не рвала их, а осторожно заглядывала внутрь, тут же прятала под стол и уносила домой нераспечатанными. Краснова, наоборот, демонстрировала улов всей редакции.

Уже были присланы: обложка для органайзера Dior, дорожная сумочка Chanel на длинном ремне, деревянный ящик от L'Or'eal, содержащий шампанское «Вдова Клико», банку фуа-гра и варенье, а также эксклюзивная коллекция парфюма от Est'ee Lauder, сделанная Томом Фордом (up lux – сказала Краснова, человек, не знакомый с глянцем, сказал бы – «вау!»). Венцом всего этого великолепия стал платок Yves Saint Laurent – от «Артиколи».

– В этом году что-то мало. В прошлом вал был, – комментировала Ленка динамику поступлений.

Несколько компаний прислали сообщения, что деньги, выделенные на новогодние подарки, пошли на благотвори­тельность. В том числе L’Or. На их открытке – групповое фото улыбающихся детей с печальными глазами, детский дом № 1268.

– Какая все-таки Жаклин жадная! Бюджета у нее, что ли, нет? Я не против благотворительности, но почему одно за счет другого? Отнять у журналиста, все равно что отнять у ребенка! – возмущалась Краснова.

Я не получила почти ничего. Мне достались по наследству только пара пакетов с надписью «Главному редактору Gloss Ирине Полозовой» от компаний-маргиналов, которые не секли конъюнктуру. Серьезные рекламодатели обнулили в списках рассылки позицию «Gloss, Главный редактор».

Приглашения на имя главреда тоже исчезли со стола. Премьеры, презентации, новогодние вечеринки шли мимо меня – к Лии, Лене, Оле, даже к Наташе. Я оказалась в светском вакууме.

– Алена, сегодня на приеме в Ferragamo договоритесь, с кем надо, – мы хотим в Италию съездить, с их главным офисом переговоры провести, – Волкова подлетела ко мне с заданием.

Сегодня прием? А я даже не знала об этом. То-то Островская такая нарядная.

– Аня, вообще-то мне не присылали приглашений.

– Не может быть! Вы ерунду говорите! Кто у нас главный редактор? Лия, вы слышите? Алену забыли пригласить на Ferragamo, – Аня взяла на себя функции моего ассистента.

– Досадно, – отозвалась Островская.

– Вы ее с собой возьмите, у вас же есть билет, – сказала Волкова.

– У меня на одно лицо. Там закрытое мероприятие. От Gloss только один человек, – ответила Лия. Два наслаждения в одном ответе, как шампунь с кондиционером в одном флаконе: Островская смаковала мое унижение и избавлялась от необходимости тащиться куда-то со мной.

– Ладно, тогда вы договаривайтесь, Лия! – приказала Аня и упорхнула.

Островская помрачнела. «Вот тебе и расплата!» – позлорадствовала я про себя.

Лия шваркнула мне на стол очередную пачку полос.

Дело было не в приглашениях и подарках, не в их материальном эквиваленте. Глянцевые открытки и нарядные пакеты с ленточками являлись концентрированной формой статуса, обозначали место в мире глянца. Девочки, мои подчиненные, видели, что мой стол пуст. В эту воронку не засасывает сумочки Chanel и шарфики Etro. Значит, самозванка на троне. Царя подменили.

Вчера я просила Кузнецову добавить в книжный обзор анонс романа Минаева, она взвилась:

– Я сама решаю, что ставить! Это неформат для глянца.

– Это актуально, выборы скоро.

– Борисова, какие выборы? Ты про газету свою забудь. И про политический момент. Мы для вечности работаем. И слова «политтехнология» в этом журнале не будет.

– Интересно, кто это решил?

– Коллективный разум.

С Артюховой тоже было непросто. В материале под заголовком «Не Он», посвященном возвращению в моду ярких неоновых цветов, болтались фотографии черно-белых вещей, совершенно здесь неуместные. Я, увидев ошибку, понеслась к арт-директору.

– Я тоже это видела, – сказала Наташа. – Но Анна Андреевна уже утвердила макет. Решай с ней. Если будут ее указания, я переделаю.

Островская, сговорившись с туфлями-убийцами, ничего не собиралась исправлять в тексте. Я перечеркнула агрессивный пассаж «Стой, стрелять буду!» и написала «Переделать полностью». Сказать я постеснялась – разговор вышел бы оскорбительным. Через день Лия молча положила передо мной полосу – в том же виде.

Надо брать своих людей. Но своих у меня не было. К тому же, кого брать, решала не я, а Волкова с Затуловской. Я ощущала, что это тупик. 1-й Глянцевый Тупик. Проспект Разногласий. Улица Победившего Гламура. Какая ерунда лезет в голову!

Я лежала камнем посреди людского потока. Редакционная жизнь бурлила вокруг, огибая мой стол. Мне надо было срочно влиться. Не говоря уже о том, что в мои обязанности входило этим потоком управлять.

Камень посреди потока? Нет, это слишком лирично. Есть определение поточнее – я моталась, как говно в проруби.

Волкова не помогала, предоставив мне возможность выплывать самой.

– На вас теперь вся ответственность! – любила повторять Аня.

Днем позвонили продюсеры Кончаловского. Завтра нужны люди на съемку от Gloss.

– Девочки, кто пойдет? – спросила я народ. Записались все.

Вера отозвала меня в сторонку:

– Так нельзя, надо с начальством утвердить.

Я понеслась к Волковой с вопросом:

– Ну что, всех редакторов пишем?

– Слишком жирно будет! Съемку надо рассматривать как поощрение, – сказала Волкова. Затуловская, сидевшая в ее кабинете, поддержала:

– И надо со всеми контракты заключить, кто в фильме сниматься будет.

– Какие контракты? – удивилась я. Задача усложнялась всякий раз, как только к делу подключалась Затуловская.

– Что три года обязаны отработать в журнале. А если уйдут, штраф – пять тысяч. Нет, десять. Или двадцать пять, – сказала Марина.

– За что штраф?

– Потому что журнал вкладывается в их пиар личный. А они потом пойдут на сторону работать? – заявила Затуловская.

– При чем здесь штрафы, Марин? Отправим тех, кто хорошо работает. Я считаю, это премия для редакции, – сказала Аня.

– Не премия, а аванс. А почему только редакция должна сниматься? А маркетинг и реклама? – Затуловская отстаивала интересы своего ведомства.