Чтение онлайн

Последний аргумент вывел меня из ступора. Мы очень серьезно опаздывали. Мы побежали по набережной, мимо пляжей, накрытых белыми шатрами, мимо сияющих фасадов отелей Majestic, Carlton… Здесь, кажется, кто-то меня собирался поселить. Впереди уже был виден Martinez.

Фотографы бежали впереди и снимали нас. Я выпрямила спину.

– А ты говоришь, звезды! – сказала Лия. – Они нас фотографируют!

Тут же все разъяснилось.

Нам протягивали визитные карточки фотоателье – завтра можно забрать свои снимки. Такой бизнес на людском тщеславии. Тебе говорят, что ты звезда, и ты веришь, а вера чего-то стоит…

Дорогу, свободную от машин, с двух сторон охраняли пальмы. Отели, их башенки, балконы, купола выходили к самой кромке города, подсвеченные мягким предзакатным светом, как будто солнце оставило в распоряжение фестивалю до утра снопы своих лучей, чтобы ярче сияли рекламные киноплакаты. Мы шли мимо клоунов, выкрашенных серебряной краской, мимо спящей карусели, мимо киоска с хот-догами. Здесь, вдоль моря, идти легче – по другой стороне, мимо витрин бутиков и парадных подъездов гостиниц валила толпа. Подъезды к отелям, огороженные железными стойками, были оцеплены людьми – из этого плена выезжали лимузины.

Мы подошли к осажденному зеваками Martinez. В парадные двери впускали нарядных гостей.

– Как же мы туда пройдем? – Я почувствовала, что робею. Не могу же я вот так просто идти по проходу, предназначенному для звезд.

– Очень просто. Иди за мной! – Островская раздвинула толпу плечом и пошла вверх по дорожке, к сияющему огнями парадному подъезду. Я двинулась следом, выпрямила спину, расправила плечи, подняла подбородок. Раздались хлопки. Редкие, не переходящие в овацию, ясное дело, но отчетливые.

Спасибо тебе, добрый город! За то, что ты так щедро рассыпаешь мне комплименты, за то, что я вижу тебя в нарядной обертке киноафиш, за эту толпу киноманов, которая приняла меня в свою семью, за то, что ты позволил мне дышать одним воздухом с теми, кого я так люблю. За кино, прошлое и будущее, которое смотрит на меня с плакатов на фасаде твоих отелей. За море, за пальмы, за яхты, которые покачиваются в темноте, подсвеченные огнями по контуру мачт.

Я шла и старалась прочувствовать каждый свой шаг, об этом я буду рассказывать через сто лет своим внукам – помнит бабка, как в Каннах была. Спасибо тебе, город, я запомню это навсегда.

Островская летела вперед, через вестибюль, по коридору, через ресторан, как будто знала, куда идти.

Я увидела ее сразу. Белое облако оборок, на лифе – банты. Очень красиво.

– Девочки! Наконец-то! – Она махала нам рукой. – Сюда! – Рядом с Ведерниковой сидела невыразительная дамочка лет пятидесяти.

– Алена, Лия, а это Рита, генеральный директор магазинов Empire.

Настя встала из-за стола, мы расцеловались.

Я посмотрела вниз – босоножки McQueen, точно такие же я купила в Лондоне. Хорошо, что я надела сегодня новые Chanel.

– Девочки, почему так долго? Уже сорок минут ждем. Нам же в кино идти!

– Мы идем в кино? – Я даже подпрыгнула от восторга.

– Это мы с Ритой идем. У вас же нет аккредитации, насколько я поняла?

Я покачала головой.

– Не расстраивайся, Ален. Хорошо, что вы вообще приехали. Это чудо – Каннский фестиваль, правда?

– Да, самое большое чудо, которое я видела. – Мне так хотелось с кем-то поделиться счастьем, что годилась даже Настя.

– А вы в каком отеле живете? – вступила в разговор Рита.

– Мы вообще в Ницце живем! – сказала Островская возмущенно.

– Да что вы? Бедняжки! – Рита сделала скорбное лицо.

– Аленыч, приедем, устроим Вере разборку. Это безобразие – не найти нормальный отель в Каннах!

– Лиечка, это, правда, очень сложно. Номера забронированы на годы вперед. Я тоже очень мучилась, пока он… – Настя осеклась и замолчала. Я поймала ее взгляд.

«…пока он не подарил мне виллу», – закончила я мысленно фразу за Ведерникову.

– Что за платье, Настенька? – Лия ощупывала материал.

– Оскар де ла Рента.

– Точно. Я сразу так и поняла. Оскар или Альберта Ферретти.

– Девочки, нам пора бежать. Вот билеты на прием. – Настя протянула нам конверты с логотипом Empire.

– Да, это наша вечеринка, – пояснила Рита.

– А повод? – Лия разглядывала приглашение.

– Просто фестиваль. Празднуем, что русские фильмы попали в Канны первый раз за много лет, – сказала Настя.

– Да, и продвигаем наш бутик в Каннах. Приходите, девушки, обязательно.

У меня вертелся вопрос. А он-то будет? Но я не могла его задать…

Настя встала.

– А вы пока посидите, выпейте чего-нибудь. Эта терраса вообще культовое место. Здесь звезды собираются. Я специально сюда вас затащила. Сейчас наверняка придет кто-нибудь знаменитый. Все, увидимся. – Мы снова расцеловались.

Я смотрела, как Ведерникова шла по улице, на ее изящные щиколотки, на пышные оборки Oscar de la Renta, трепетавшие от ветра и от восторга, что именно ее тело выбрало это платье. И правильно, что Канторович выбрал ее. Настя была звезда. Почти такая же безупречная, как люди, сидевшие сейчас в кафе на террасе Martinez. Если и был на Насте легкий налет московской усталости, то он стерся за те несколько дней, что она провела здесь.

Надо признать – вырос новый сорт девушек, богатых и красивых, которые и должны составлять пару богатым и успешным мужчинам. И нет тут никакой трагедии. Канторович и я – мезальянс, неустойчивая конструкция со смещенным центром тяжести, которая рухнула бы в любом случае.

Любовь предпочитает равных. И существует только в равновесии.

На террасе становилось людно – уже не осталось свободных столиков, и мы с нашими полупустыми бокалами явно занимали чужое место. До начала приема еще два с лишним часа. Звезд в кафе не было.