Чтение онлайн

– Это нечестно, Дэвид. – Вдыхая его запах, она чувствовала, как бьется его сердце. – Ты импровизируешь. – Ее губы касались его небритой щеки.

– Ты тоже, любовь моя.

Виктории захотелось остаться в его объятиях.

– Как ты мог тренироваться все эти годы, если был священником?

Он отпустил ее, и она попыталась снова его ударить. Но удар пришелся на его палку.

– В Дублине есть места, которые могут соперничать с улицами Калькутты, Шанхая и даже Бостона.

– Ты побывал там?

– Да.

Он снова обошел вокруг нее и встал за ее спиной. Тело Дэвида было теплым и соблазнительным, ее ягодицы прижимались к его паху.

– А теперь скажи мне нечто такое, чего никто о тебе не знает, – сказал он, дыша ей в волосы.

– Мой любимый цвет – цвет лаванды.

Его губы коснулись ее уха.

– Я это знал.

Боже милостивый! Его близость вводила ее в искушение, и она взывала к высшим силам, как будто они могли спасти ее от нее самой.

– Я тебе этого не говорила.

– Может быть. Но достаточно взглянуть на твою комнату.

Она почувствовала, как он коварно позволил ей оттолкнуть его на шаг назад.

– А у тебя какой любимый цвет? – Она вырвалась из его объятий и уперлась палкой ему в грудь, продолжая уводить его назад. – Черный?

Его зубы сверкнули в луче солнечного света.

– Угадай, если умеешь читать мои мысли.

Она не умела читать его мысли, и в этом заключалась ее беда, но складки его шелковых алых штанов выдавали его возбуждение.

– Может быть, я не умею читать твои мысли, но твое тело – открытая книга, любовь моя.

Она подвела его к циновке, которую он оставил накануне после занятий с Натаниелом, и его нога запуталась в бахроме. Он бы не упал, если бы она не воспользовалась случаем и не толкнула его в спину, подставив палку под другую ногу. Она подумала, что он мог ушибиться, однако мгновенно села верхом на его бедра и приставила палку к его горлу, как это делали римские гладиаторы.

– Я победила, Донелли. – Тяжело дыша, она торжествующе улыбнулась. – Сдавайся или отвечай за последствия.

– Последствия? – Он недобро усмехнулся.

– Ты ушибся? – вспомнила она.

– Да. – Он взялся за палку, которую она держала у его горла, и отвел ее в сторону. – Хоть бы посочувствовала мне.

Сидя на нем верхом, чувствуя его возбуждение, она невольно поддалась грешному желанию. Она хотела успокоиться и глубоко вдохнуть и сделала отчаянную попытку сосредоточить мысли на папке, которую все еще держана в руках.

– Ты просил сказать тебе что-нибудь, чего ты обо мне не знаешь. А если я скажу, ответишь на мои вопросы?

Он мог почти без усилия сбросить ее с себя. Но не хотел.

Дэвид отвел палку себе за голову, положил ее руки так, что она плотно легла на него, и их бедра оказались почти на одном уровне.

– Око за око? – поднял он темную бровь.

То, что он позволял Виктории обращаться с ним, как ей хотелось, придало ей уверенности.

– Око за око. – Не выпуская из рук палки, она прижала его руки к циновке. – Победителю достаются трофеи. Я задаю первый вопрос.

Его взгляд скользнул с ее губ на распахнувшуюся кофту, но она не собиралась, разыгрывая скромницу, утратить свое преимущество.

– Что же ты хочешь узнать? – спросил он.

Слабый запах мирры исходил от его горячего тела. Виктория встретила его взгляд, растущее в ней желание пугало ее.

– Что произошло между тобой и Кинли, почему ты перестал доверять ему?

– Мы никогда не были близки. В Пруссии Кинли лишил меня прикрытия, и это едва не стоило мне жизни, не говоря уже о том, что он поставил под угрозу задание, над которым мы работали почти год. В Калькутте я потерял одного из членов моей группы, когда Кинли раньше времени захлопнул ловушку для полковника Фаради. Из-за него я потерял тебя. Если бы он подождал...

– Если бы он подождал, ничего бы не изменилось.

– Все было бы по-другому. Я бы вывез тебя.

Она покачала головой:

– Стал бы предателем, чтобы спасти меня? Это на тебя не похоже.

– Значит, я сам себя не знаю.

Зато Виктория его знала. Дэвид всегда отличался местностью и чувством долга, чего нельзя было сказать о ней. Ее коса упала ему на плечо.

– Ты влюблен в меня?

– Сердце мужчины – его самое уязвимое место. Я был бы дураком, если бы влюбился в тебя. Не так ли?

– Ты когда-нибудь нарушал свои клятвы?

– Что, черт побери, за вопрос?

– Око за око. – Она крепче сжала его запястья. – Нарушал?

– Нет.

– Даже когда думал, что я умерла? Его глаза сузились.

– Но в этом случае я просто не мог тебе изменить.

Виктория поняла по выражению его глаз, что после нее у него были женщины.

Одним мощным рывком он перевернул ее на спину. Его глаза с нежностью скользнули по ее лицу.

– Отчасти ты сама в этом виновата. Твоя предполагаемая кончина была более чем убедительна. Это случилось за два года до того, как я стал священником.

– Слезь с меня.

Дэвид выполнил ее просьбу. Виктория попыталась встать и взять свою бамбуковую палку и вдруг ощутила, что Дэвид в ярости.

– Не прикидывайся оскорбленной, любимая, меня не проведешь.

– Кто она?

– Не помню. Какое это имеет значение? Я обычно старался похоронить воспоминания.

Виктории не надо было оборачиваться, чтобы понять, что Дэвид вышел. Зал вдруг опустел. Она закрыла глаза и прислонилась к прохладному стеклу.

Все девять лет, пока Дэвида не было, Виктория думала о нем. Она не сердилась на него за то, что он нашел утешение в объятиях другой женщины. Она сердилась на себя, считая, что не боролась за то, что имела и не хотела потерять.