Ангел-Хранитель
Шрифт:
– Джаспер...
– Элис, я никуда не ухожу. Я буду здесь, обещаю.
Вдруг я почувствовал какое-то странное движение внутри меня, что-то постороннее. Я даже знал кто это. У Говарда не такие сильные способности, чтобы рыться в моей голове на таком расстоянии, его попытки не могли вызвать ничего кроме улыбки. Он не нашел ответа в глазах Эллис, и решил попытать удачу в моей голове, в моих воспоминаниях. Просто смешно.
Когда Говард подходил к Элис, он был сильно встревожен и взволнован. Я решил сделать ему доброе дело, и через какое-то время услышал, как он захихикал. Говард обернулся на меня, крепко стиснув зубы, и практически зарычал.
– Мои нервы - не лучший инструмент для игры.
– А мои воспоминания только для частного просмотра.
Мы смерили друг друга презрительными взглядами, я вышел из комнаты и плотно закрыл за собой дверь. В коридоре меня уже ждали. Когда я вышел из комнаты Эллис, я как будто спустился с небес на землю. Только сомневаюсь, что земные существа выглядят так.
– Джаспер, показываешь характер?
– Ты что-то хотела, Ангелина?
– Я думаю, - она покосилась на дверь и перешла на шепот, такой тихий, что даже я его едва мог различить, - тебе будет интересно узнать... что я нашла. И сомневаюсь, что тебе это понравится.
Глава 4
Мулен Руж
Париж, 1933 год
Я напряженно рассматривала свое отражение в зеркале. Бледная, почти прозрачная кожа, огромные синяки под глазами, тусклые, почти серые волосы... Да, сегодня я выгляжу просто замечательно. Лучше чем раньше... Раньше. Трясущимися руками я попыталась найти маленькую серебряную шкатулку на туалетном столике, мне нужно совсем чуть-чуть. Последний раз и больше не буду. Я нервно облизала сухие потрескавшиеся губы, ну где же она? Весь столик был заставлен всевозможными стеклянными пузырьками с духами, помадами всех цветов радуги, пудрой… ее нет. Нет, нет, нет... это невозможно, мне это нужно… мне это необходимо…
– Что-то потеряла, Лина?
– Не называй меня так, Джек! Слышишь, никогда меня так не называй!
– Какие мы сегодня злобные…
Я резко повернулась на голос. В дверях, конечно, стоял Джек, больше просто некому… Я тряхнула головой. Меня раздражает абсолютно все, последнее время мое настроение меняется с огромной скоростью. Все время чувствую какую-то слабость... я догадывалась, что это могло быть, но не хотела об этом думать. Я решаю проблемы по мере их поступления. Хотя, эта уже очень близко... Но сейчас мое раздражение вполне оправдано. Линой я позволяла звать меня только матери, это какое-то приятное воспоминание из прошлого, которое я бы не хотела пачкать настоящим. Да, сейчас в моей жизни грязи слишком много. Но я в ней не утону, знаю, что смогу выкарабкаться… завтра. Да, завтра я смогу. Сколько раз я говорю себе «завтра»? Похоже, для меня это «завтра» не наступит никогда. Но я знаю, что стоит только захотеть. Я верю... так мама говорила. Я зажмурилась. Так, теперь у меня своя жизнь, и места для мамы и Кейтлин в ней нет. Потому что не хочу затягивать их в эту трясину, я себе этого не прощу. К тому же я уверена, когда-нибудь я все смогу. Я стану настоящей актрисой, буду играть в настоящем театре с настоящей публикой. Это мое будущее, а сейчас нужно просто потерпеть.
Во рту пересохло, и я нервно хватала ртом воздух, от чего становилось еще хуже. Джек наблюдал за моими мучениями с какой-то надменной улыбкой, от которой становилось тошно от самой себя. Но это его очередная маска, Джека всегда выдавали глаза. В них всегда было что-то по-отечески доброе, я могла видеть в них страдание, переживание за меня. Но он никогда не скажет этого вслух. Да, он любит своих девочек, но он предпочитает отзываться о нас как о домашних животных, маленьких комнатных собачках, которые приносят ему в зубах деньги. Но он не такой уж и отвратительный человек. Он ненавидит все это: фальшивый блеск, ежедневные натянутые улыбки, искусственный смех, он ненавидит Мулен Руж. Как и все, кто в нем работает. Но это вершина дна, к которой стремятся все, хоть немного красивые девочки, у которых ни франка за душой. Сюда приходят влиятельные богатенькие парни, чтобы развлечься, пока их жены и дети спят. Меня от них тошнит. Но я никогда не смогу сказать им нет, никто здесь не сможет. Потому что наши двери всегда открыты для них, ради них. А эти богатеи даже представить себе не могут, что все эти красивые блестящие девочки, которые всю ночь их развлекают, которые вечно веселятся, днем плачут. Но их слез никто и никогда не увидит. Не бывает девушек сильнее, чем те, которые жили под крышей Мулен Руж…
– Ангелина, приведи себя в порядок, на тебя смотреть противно, не то, что… хм… ладно, немного макияжа и порядок.
– А где …
– …что-то потеряла?
– он вытащил из кармана маленькую серебряную шкатулку и показал ее мне, - это, я полагаю? Сh'erie, ты прекрасно знаешь, что за удовольствие нужно платить. Так чего ты ждешь от меня?
– Джек… пожалуйста…
– Отработай, Ангелина, отработай. Ты умная девочка, все понимаешь. Торопись, все веселье пропустишь.
– Я ненавижу тебя!
– Я тоже тебя очень люблю, mon amour. Не задерживайся, ты здесь на работе, не забывай об этом.
Он вышел из тесной маленькой костюмерной, и плотно закрыл за собой дверь. Я стояла и смотрела в одну точку, плотно сжав руки в кулаки. Я сильная, сильная… по щеке катилась одинокая прозрачная слеза, которую я быстро смахнула. После сегодняшней ночи, я получу свою драгоценную шкатулку обратно. Только с ней я могу забыться, только с ней на душе легче, и все мечты превращаются в реальность. Кто-то называет ее содержимое белой смертью, я - спасением. Да, наркотики - мое спасение, с каждым днем я выгляжу все хуже и хуже из-за них, но у меня просто нет сил, бороться с собой. От этой прекрасной иллюзии я однажды откажусь. Потому что так нельзя. Я обязательно откажусь… завтра.
Я медленно спускалась по лестнице в большой зал. Шум, смех, веселье, крик, танец, движение, маски - все это уже ждало меня. Просто еще одна ночь. Я шла по темному коридору за сценой, на которой, судя по восторженным мужским крикам, уже кто-то выступал. Наша примадонна. Я фыркнула. Почему ее все считают красивой? Что в ней соблазнительного? Ничего, она такая же продажная девчонка, как и все здесь. Только у некоторых здесь есть еще и мозги в отличие от нее. Наверное, поэтому она здесь и дива… красивая, аляповатая картинка. Китч. Может, я ей просто завидую? Ну, уж нет. Может кто-то и завидует, но не я.
Я посмотрелась в маленькое грязное зеркало у самого входа в зал. Теперь я выгляжу намного лучше. Я уложила волосы в аккуратные кудри, косметика скрывает следы усталости. Хотя усталость - не то слово… жажды. И я вряд ли когда-нибудь от нее избавлюсь.
В ярком красочном зале сегодня на удивление много народа. Даже слишком много. Но мне это только на руку, чем быстрее я найду себе клиента, тем будет лучше. Тем быстрее я получу от Джека свою дозу. Я огляделась по сторонам. Большинство молодых людей уже были заняты, самых симпатичных и богатых развлекали несколько девушек сразу. Мне же досталось то, что никого не интересовало. Значит много денег за сегодняшнюю ночь, я не получу. Да, Джек, похоже, не просто так меня сегодня торопил. Я глубоко вдохнула, едкий запах сигарет проник в легкие, но это было уже для меня привычно. Сигаретный дым - самый слабый яд из тех, которыми я себя пичкаю. Так, нужно уже действительно выбрать.
Я снова огляделась на этот раз более внимательно. Так, тот мужчина за маленьким столиком у сцены… нет, у него такой странный взгляд. Вообще сомневаюсь, что он адекватен… кто тут еще… те трое мужчин... но они уже в стельку пьяные, денег у них нет... а вот это интересно. В самой темной и тихой части зала за маленьким столиком сидел молодой человек. Я не видела его глаз, потому что на нем была темная шляпа с короткими полями, скрывающая половину его лица. Но то, что я могла видеть мне нравилось. Из-под шляпы выбивались непослушные светлые волосы, красивая бледная мраморная кожа, превращала его в красивую статую. Одет он был достаточно дорого: черные брюки из красивого темного материала, темно-синий кашемировый свитер с круглым вырезом выгодно подчеркивал его необычный красивый цвет кожи. Так, где же подвох? Почему этот симпатичный молодой человек с аристократическими чертами лица сидит один?