Чтение онлайн

— Чем больше людей, тем легче человечество раскалывается, — говорит он.

Странное ощущение, когда в толпе никто тебя не знает и никому нет дела до тебя. В Ликосе на каждом шагу сталкиваешься с теми, кто с тобой рос, с кем ты дрался, за кем ухаживал, а здесь кто-нибудь налетает на тебя в толпе и даже не думает извиняться. Не нравится мне город, одиноко тут как-то.

— Нам сюда. — Танцор показывает на низкий вход в каменной стене, над которым мерцает летящий электронный дракон.

Перед дверью высится массивный бурый страж с обонятельным имплантатом в носу. Приходится ждать, пока он обнюхает нас. Человек-гора, рядом с ним даже Танцор смотрится хиляком.

— Краска в волосах! — Страж кивает на меня. — Ржавье.

Из-за пояса у него торчит лучевик, в рукаве нож — это видно по движениям руки. На порог выходит еще один бурый, у того в карих глазах мерцают рубиновые наносхемы.

— Что с ним? Хочет пройти? — Бугай сплевывает. — Хорош пялиться, не то выну из тебя печенку да толкну на рынке.

Он думает, что я нарываюсь, но я всего лишь заинтересовался его рубинами. Чтобы успокоить, улыбаюсь и подмигиваю, как у нас принято, но он выхватывает нож. Видать, здесь и правила другие.

— Ну давай, давай! — шипит бугай. — Че, зассал?

— Нас ждет Микки, — перебивает Танцор.

Тот, что с носовыми имплантатами, замечает сухую руку Танцора.

— Не знаю я никакого Микки, убогий. — Оборачивается к другому. — А ты?

— Не-а, нет тут таких.

— Вот и славненько. — Танцор кладет руку на лучевик под полой куртки. — Раз не знаете, вам не придется объяснять Микки, почему его… щедрым друзьям не удалось с ним повидаться. — Он распахивает куртку, показывая знак на рукоятке — шлем Ареса.

— Черт! — Носатый опасливо сглатывает. Толкая друг друга, стражи поспешно открывают дверь. — П-попрошу сдать оружие.

— Обойдетесь.

Изнутри к нам кидаются еще трое, но Гармони в свою очередь распахивает куртку. К животу у нее примотана бомба, в руке мигает детонатор.

Носатый снова сглатывает и кивает:

— Проходите.

В подвальчике висит клубами табачный дым. Пульсирующие фонари едва разгоняют сумрак — почти как в шахте. Резкая музыка бьет по ушам. Между столиками, где пьют и курят посетители, высятся огромные прозрачные цилиндры, в которых танцуют женщины. Одни извиваются в воде, непристойно виляя бедрами и перепончатыми ногами-лапами в такт музыке, другие кружатся в облаках золотой и серебряной краски.

В сопровождении бурых идем к дальнему столику, который переливается, как радужная поверхность воды. За столиком развалился тощий мужчина, с ним еще несколько странных существ, к которым я с изумлением приглядываюсь. Люди. Но сделаны как-то иначе. Вылеплены иначе. Девушка, с виду не старше Эо, смотрит на меня грустными изумрудными глазами, за спиной развернуты широкие белые крылья, совсем как у орла. Она словно вышла из кошмарного сна, только лучше бы оставалась там. Остальные — в том же роде, насколько позволяют рассмотреть дым и полумрак.

У Микки-ваятеля взгляд холодный и острый, как скальпель, и кривая улыбка. Иссиня-черные волосы свесились на сторону, словно нефтяная лужа разлилась по лицу. Вокруг левого глаза татуировка, знак артистической касты — аметистовая маска в дымных завитках. Другие знаки украшают запястья. Быстрые пальцы ловко перебирают электронный кубик-головоломку с меняющимися гранями. Все двенадцать пальцев у ваятеля нечеловечески тонкие и длинные. Потрясающе! В жизни не видал фиолетовых, даже по телевизору. Их еще меньше, чем белых.

— А, Танцор! — усмехается он, не поднимая глаз от своего кубика. — Сразу услышал, как ты волочишь ногу. — Он прищуривается, вертя головоломку в руках. — А Гармони учуял от самой двери… Бомба, кстати, так себе. Захочешь настоящего искусства, обращайся к Микки, солнышко.

— Мик. — Танцор подсаживается за столик рядом с крылатыми.

Гармони морщит нос. Похоже, ей уже нехорошо от дыма. Я-то привычный, и не таким приходилось дышать.

— Гармони, любовь моя, ты еще не бросила своего калеку? Поступай ко мне, а? — продолжает ворковать черноволосый. — Хочешь пару крылышек? Когти или хвостик? А может, рога, а? Ты будешь потрясно смотреться с рогами на моих шелковых простынях.

— Вылепи себе душу, тогда и поговорим.

— Ну, если душа бывает только у алых, я пас.

— Тогда к делу.

— Зачем же так сразу, дорогая? Беседа — тоже искусство, это как званый обед, каждому блюду свой черед.

Тонкие паучьи пальцы так и летают над кубиком, но все равно отстают от быстрого чередования частот. Ваятель так ни разу и не поднял глаз.

— У нас к тебе предложение, Микки, — подает голос Танцор, с досадой посматривая на головоломку.

Тот не реагирует, разве что кривая улыбка становится чуть шире. Танцор повторяет реплику.

— С места в карьер, убогий? — вздыхает фиолетовый. — Ладно, валяй предлагай.

Танцор щелчком выбивает кубик у него из рук. Сидящие за столом замирают. На фоне гремящей музыки слышен глухой ропот бурых за спиной. Я уже приноравливаюсь, чтобы выхватить у ближайшего лучевик из кобуры, но ваятель медленно поднимает взгляд и разряжает напряжение кривой улыбкой:

— Так чего тебе надо, мой друг?

Танцор кивает Гармони, и та кладет на стол небольшую коробочку. Микки вертит ее в руках.

— Подарок? Ах, не стоило… Впрочем, дешевка. До чего же вы, алые, падки на безвкусицу. — Он открывает крышку, заглядывает внутрь — и отшатывается, выкатив глаза в неподдельном ужасе. — Идиоты, мать вашу… Что это?!

— Ты знаешь, — спокойно отвечает Танцор.

Ваятель захлопывает коробочку, подается вперед и шипит, опасливо оглядываясь на своих прихлебателей, которые таращатся с любопытством, ничего не понимая.

— Какого черта ты приволок это сюда? Где ты их взял, придурок? Совсем свихнулся?