Чтение онлайн

Он легонько ткнул Ваньку пальцем в солнечное сплетение. Густелев пискнул от боли. Задергался и неожиданно для себя закричал:

—Они сами виноваты!

—В чем это? — процедил сквозь зубы Виктор.

Он рассматривал покрытое крупными каплями пота угристое бледное лицо, прыгающие неприятной змейкой тонкие губы, трусливо плывущий в сторону взгляд небольших темных глаз, и его мутило от отвращения.

—Они моего котенка забрали!

—Да-а? — недобро улыбнулся Виктор. — С чего бы это?

Ванька молчал, понимая, что сказал лишнее. Виктор вкрадчиво предположил:

—Ты вынес малыша подышать свежим воздухом, подкармливал бедняжку молочком из пипетки, а злые мальчишки его у тебя отобрали?

Ванька открыл рот, не зная, что сказать, и Виктор непроизвольно поморщился: воняло отвратительно. Да и сам Густелев производил жалкое впечатление, будто только что вылез из помойной ямы. Дела не спасала даже новенькая кожаная куртка.

«Интересно, когда в последний раз Густелев навещал стоматолога? — мрачно подумал Виктор. — Кладбище, не пасть».

Единственное облако лениво дрейфовало вокруг яркого солнца. Деревья во дворе укутывала зеленая дымка. Первые одуванчики наивно улыбались миру. На улице было удивительно тепло.

Окна почти во всех квартирах оказались распахнутыми. Виктор услышал, как над головой бьют часы. Он насчитал пять ударов и разозлился: все-таки опоздал в секцию!

Шестой удар – уже от него! – получил Ванька. Не слабый, честно скажем. Под правый глаз.

Виктор еще раз впечатал Густелева в стену, брезгливо вытер ладони о джинсы и буркнул:

—Скажи спасибо, гад, что рук о тебя пачкать не хочу.

—Они... украли мою собственность! Они... воры! — злобно взвизгнул Ванька, в панике ощупывая мгновенно заплывающий глаз.

—Точно, — кивнул Виктор. — Напомни мне узнать, какая статья положена за зверское убийство невинного животного на глазах у малышей.

Ванька неуверенно хихикнул. Виктор добавил:

—И за избиение мальчишек! Я, кстати, на всякий случай справку у медсестры в нашей секции взял. Там подробно перечислены все их царапины и кровоподтеки. Ольга Викторовна советует идти в милицию.

Густелев промолчал, но смотрел с нескрываемой ненавистью. Виктор бросил взгляд на его перекошенную физиономию и задумчиво спросил:

—Вообще-то нужно сравнять счет, как считаешь?

Ванька побледнел и испуганно прикрыл лицо руками. Виктор сплюнул ему под ноги:

—Только боюсь, у тебя глаз не хватит!

Он резко развернулся и почти побежал к автобусной остановке. Запрыгивая в тронувшийся автобус, подумал: «Интересно, Горелова сегодня тоже будет допоздна работать?»

Мысль, что он может вечером увидеть Иру, подействовала на Виктора, как глоток прохладной воды в жаркий день. Казалось невероятным, что в мире могут одновременно существовать такие разные люди: мерзавец и садист Ванька Густелев и ясноглазая девочка, наивная и немного смешная.

Думая об Ире, Виктор не замечал, как расслабляется. Ненавистный шрам побледнел и стал почти незаметным. Улыбка шла ему необыкновенно, невольно привлекая к юноше внимание пассажиров.

Виктор смотрел в окно, но не замечал шумной, оживленной городской улицы. Он видел Иру. Почему-то вспоминал беспомощного котенка на грязной Гришкиной ладошке и мягко улыбался.

ГЛАВА 14

ДЕБЮТ ПЕТЮНЧИКА

Таня Мишина хмуро наблюдала за восторженной суетой вокруг собаки, приведенной Ирой на сегодняшнюю репетицию.

Она неохотно признала: пес впечатлял. И вел себя – нужно особо отметить – с достоинством. Лежал огромным черным сфинксом посреди класса и не обращал ни на кого внимания.

Зато когда Ира подозвала его, пес мгновенно оказался рядом. И голос подал по команде. Забухал так, что в полупустой школе эхо гулять начало, а с первого этажа примчался встревоженный сторож.

Светлана Степановна поглядывала на страшного пса с сомнением. Ей почему-то казалось: он не будет слушаться Игоря.

По пьесе собака должна вылететь навстречу гуляющей по лесу Лизе, залаять и напугать ее. А потом по команде хозяина подбежать к нему и дальше вести себя спокойно.

В других сценах пес вообще становился статистом. Например, влюбленные гуляли между деревьями и беседовали, а он спокойно дремал. Или наблюдал за ними, поворачивая в сторону хозяина голову.

 Впрочем, по мнению Светланы Степановны, достаточно показать пса в двух-трех сценах. Но вот получится ли?

Светлана Степановна кашлянула и, опасливо посматривая на собаку, пробормотала:

—Странное какое имя для пса — Петр.

—Я привыкла, — пожала плечами Ира.

Она не суетилась, не рассказывала многословно о собаке, и Таня в очередной раз подумала, что подруга за последнее время сильно изменилась. Стала серьезнее, что ли? Перестала на переменах трещать о модных тряпках. Не обсуждала с девчонками сплетни про известных артистов. Не шептала Тане про мальчишек из старших классов, которые ТАК на нее посмотрели…

Ира даже учиться лучше стала. К потрясению Тани, прочла наконец «Мастера и Маргариту» Булгакова. Осилила «Преступление и наказание» Достоевского. С явным любопытством прислушивалась к Таниным беседам с Сергеем. Не морщилась досадливо и не хмыкала.

Интересно, что это с ней?

Таня не знала, нравится ли ей новая Ира. Она привыкла к той, прежней. Горелова всегда была своеобразной лакмусовой бумажкой, Таня по ней сверяла с собой остальной мир.

Ведь Ирка — копия большинства сверстниц. А сейчас в ней появилось что-то свое. Горелова становилась незнакомкой.

Таня озабоченно сдвинула брови: вот вчера, например. Она пригласила Ирку к себе. Просто посидеть, поболтать и послушать музыку. Горелова же уставилась на нее как на сумасшедшую. Заявила — некогда.

Ирке — некогда!

Раньше временем дорожила лишь она, Таня. А Горелова готова была слушать музыку целыми днями, лишь бы уроками не заниматься.

Кстати, об уроках. У Ирки и отметки теперь другие. По гуманитарным предметам даже пятерки появились.

Может, Горелова занимается с репетиторами, а ей голову морочит?