Чтение онлайн

— Думаю, у меня получится, — ответила приободренная Тамара Константиновна и даже сделала жест, который должен был означать, что она поправила прическу.

Лариса сходила во двор, где оставила свою «Вольво», и принесла каталоги. Первый Тамара Константиновна долго листала, наморщив лоб и беззвучно шевеля губами, потом, подумав, решительно отложила его в сторону и взялась за следующий.

Где-то примерно на двадцатой странице хозяйка квартиры остановилась, долго внимательно разглядывая «Шевроле» ярко-красного цвета, и вдруг выдохнула:

— Это она!

— Вы уверены, Тамара Константиновна, что дело не в цвете? — обеспокоенно уточнила Лариса.

— Нет, не в цвете, это она, — уже гораздо более убедительно и даже настойчиво повторила женщина.

— Ну что ж, уже в этом нам крупно повезло, и будем надеяться, что так пойдет и дальше. Я завтра же приступлю к работе, а к вам у меня будет еще одна просьба: сообщить координаты и имя того человека, который нашел вашу дочь. Надеюсь, вам все это известно? — деловито осведомилась Лариса.

— Да, конечно, пожалуйста, — Князевская, дом девять. Это старый дом в маленьком «итальянском» дворике. Зовут его Святский Виталий Георгиевич, — с готовностью проговорила Тамара Константиновна.

— Теперь еще один вопрос. Что за молодой человек, с которым встречалась Леля до… этой трагедии? Как его зовут, где учится, где живет? Чем сейчас занимается? Как он себя вел после всего случившегося, когда вы его в последний раз видели? — забросала Лариса вопросами Тамару Константиновну.

— Сейчас, сейчас, — закивала та. — Значит, так. Зовут его Дима Мельников, он в политехническом учится, на год старше Лели. Он к нам несколько раз приходил, вроде бы воспитанный мальчик, вежливый, не нахальный. Леля говорила, что родители у него хорошие, преподают, только в другом институте. Но, по-моему, ничего серьезного между ними не было. Во всяком случае, не было такого, чтобы Леля из-за него ночей не спала или стихи сочиняла. Я считала, пусть встречаются — возраст такой, куда денешься! А потом разберется: если не подходит, другого себе найдет. Лишь бы детей не было.

Но с этим никаких проблем не возникало.

— А вы знаете о том, что ваша дочь жила половой жизнью? — осторожно спросила Лариса.

— Я напрямую у нее об этом не спрашивала, но как-то раз увидела у нее в сумке упаковку презервативов, — понизила голос Тамара Константиновна. — Вечером задала ей вопрос, но она очень спокойно ответила, что уже взрослая и что я должна только радоваться, что она умеет предохраняться. И, знаете, ее уверенный тон меня убедил. Я тогда подумала о ней не как о собственной дочери, а просто как о повзрослевшей девушке. Что же, ей семнадцать лет, сейчас время такое, что это в порядке вещей. А раз предохраняется, значит, думает о себе, соображает, что делает. Запрещать же не станешь, все равно бесполезно!

— Возможно, вы и правы, — задумчиво проговорила Лариса, размышляя, стала ли бы она вот так полагаться на разум не совсем еще повзрослевшей дочери, снимая с себя всю ответственность за нее. Разумно ли предоставлять в этом возрасте девушке полную свободу? — Но давайте вернемся к Диме, — стряхнув с себя эти мысли, сказала она.

— Ну вот, живет он где-то в районе третьей больницы, точный адрес я не знаю, никогда там не была. И с родителями его никогда не встречалась. А видела я его дня через три после того, как все это случилось.

Дима пришел к нам, спросил Лелю, я сказала, что она в больнице. Рассказала все, что с ней произошло. Он удивился, спросил адрес больницы… На следующий день навестил ее и… больше не приходил, — глядя в окно, проговорила Тамара Константиновна.

Лариса понимающе покачала головой.

— Ну что ж, на данный момент я, кажется, узнала все, что меня интересовало.

Единственная просьба — нельзя ли мне взглянуть на Лелю?

Тамара Константиновна как-то нервно дернулась и неуверенно посмотрела на Ларису. Татьяна снова вздохнула.

— Я абсолютно ни о чем не стану ее спрашивать, — поспешила добавить Лариса, — Ну хорошо, — выдохнула женщина. — Но сразу предупреждаю, что зрелище…

Она не закончила фразу и отвернулась, прижимая в глазам платочек. Татьяна склонилась к Ларисе и тихонько сказала:

— Я ее видела. Зрелище и впрямь жалкое, особенно если вспомнить, какой она была три месяца назад…

— Пойдемте, — взяла себя в руки мать Лели и двинулась к двери в соседнюю комнату. Лариса пошла за ней, Татьяна осталась сидеть на стуле.

В небольшой комнате с завешанными шторами на узкой кровати лежала девочка, которой на вид можно было дать лет тринадцать. Лицо сейчас было настолько бледным и ничего не выражающим, что казалось мертвым. На вид она была просто прозрачной и невесомой, что еще больше подчеркивало ее болезненность и делало совсем ребенком. Лариса посмотрела на склоненную набок голову девушки и увидела, что красивыми в ее облике можно было назвать лишь волосы, светло-пепельные, точь-в-точь как у матери, только заплетенные в две тугих косы.

Девочка подняла на Ларису свои грустные глаза и как-то испуганно, как показалось Кетовой, на нее посмотрела. Лариса тут же отметила про себя невероятное внешнее сходство с матерью, с разницей лишь в возрасте и комплекции.

Девочка перевела вопросительный взгляд на мать и чуть приоткрыла рот, словно пытаясь что-то сказать. Тамара Константиновна бросилась ее успокаивать:

— Ничего-ничего, Лелечка, не волнуйся, это моя приятельница пришла тебя проведать. Тебе что-нибудь принести?

Девочка едва заметно покачала головой.

— Ну, отдыхай, отдыхай, милая, — поправила мать одеяло на кровати. — Мы не станем больше тебя утомлять.

Они вышли из комнаты, и Тамара Константиновна, опустившись на стул, беззвучно разрыдалась. Татьяна взяла с серванта пузырек с успокоительным и накапала в стакан несколько капель, протянув его своей бывшей коллеге. Та молча выпила и, утерев красные глаза, сказала:

— Самое ужасное, что при любом результате расследования она останется такой же… Она останется такой навсегда.