Чтение онлайн

Глаза жгло, злость искрила во мне, как оголенный провод под напряжением. Отвернувшись к телу, я подумала о том, что женщина под толщей мутной воды, несомненно, оказалась там по воле какого-нибудь мужика, которому не следовало доверять. Как будто могла быть другая причина.

Рука словно махнула мне в знак приветствия, и я подумала, что у меня начались галлюцинации. Последовал еще один взмах, более резкий, и я тотчас поняла, что происходит. Прежде чем я смогла отреагировать, прозвучали жуткий всплеск и удары по воде, потоком хлынувшей в мою сторону.

– Господи Иисусе! – выкрикнул Лэндри за моей спиной.

– Аллигатор! – воскликнул один из копов.

Лэндри толкнул меня в спину, отпихнув в сторону. Я шлепнулась на четвереньки, и тут же, поверх моей головы, он пальнул из пистолета. Звук выстрела напоминал щелчок кнута рядом с ухом.

Я отпрянула от берега и попыталась встать на ноги, но изношенные подошвы моих сапог для верховой езды скользили на влажной траве.

Лэндри разрядил свой девятимиллиметровый глок во вспененную воду. Тем временем один из помощников шерифа бежал вдоль берега по другой стороне канала, приставив дробовик к плечу и выкрикивая:

– Он у меня на мушке! Он у меня на мушке!

Залп из ружья был оглушительным.

– Сукин сын! – заорал Лэндри.

Я наблюдала, как виновник всплыл на поверхность, демонстрируя окровавленное зияющее отверстие, разодравшее его бледно-желтое брюхо. Аллигатор, длиной около полутора метров, все еще сжимал в своей пасти часть человеческого туловища.

– Дерьмо, – прорычал Лэндри. – И это место преступления, с которым мне работать.

Он ругался и метался в поисках чего-то, что можно было ударить или пнуть.

Я подошла к краю берега и посмотрела вниз.

Аллигаторы известны тем, что вращаются со своей добычей в воде, дезориентируя жертву и утапливая ее даже тогда, когда прокусывают ткани и кости, разрывая вены и артерии. Этот хищник выдернул свой намеченный обед из веток, где тот так удачно запутался. Возможно, аллигатор сам спрятал тело. Другая обычная практика этих рептилий: оставить жертву, зажатую под каким-нибудь затонувшим деревом в заначке на будущее, чтобы она начала разлагаться.

Природа жестока, почти также как человеческие существа.

Я всматривалась в мутную воду в ожидании, когда всплывет другая половина тела. Она появилась на поверхности, и я оцепенела с головы до ног.

– Господи, – выговорила я, но не была уверена, что произнесла эти слова вслух. Из меня вышибло дух, я упала на колени и прижала руки ко рту, чтобы заглушить крик или подавить дурноту, что именно из этого – не знаю.

Бледное посиневшее лицо, смотревшее на меня, должно было быть красивым: полные губы, высокие скулы и, переменчивые как зимнее сибирское небо, голубые глаза, которые уже начали поедать мелкие рыбешки и другая живность. Некогда прекрасное лицо превратилось в маску смерти из фильма ужасов – матушка природа постаралась на славу.

Я годы проработала полицейским на улице, детективом в отделе по борьбе с наркотиками и повидала много тел. Заглядывала в безжизненные лица бесчисленного количества трупов и научилась не думать о них как о людях. Сущность человека ушла в момент смерти, то, что осталось, свидетельствовало о преступлении, которое можно исследовать и разложить по полочкам.

Я не могла также отнестись к этой жертве: отдалиться, заглушить мелькающие в голове образы живой и невредимой девушки. Я могла слышать ее голос: дерзкий, снисходительный, русский. Видеть идущей через двор конюшни гибкой, ленивой кошачьей походкой.

Ее звали Ирина Маркова, и мы работали с ней бок о бок больше года.

– Елена… Елена… Елена…

Подсознательно я понимала, что кто-то пытался окликнуть меня, но голос будто доносился издалека.

Твердая рука опустилась на мое плечо.

– Елена, ты в порядке?

Лэндри.

– Нет, – ответила я, отстраняясь от его прикосновения.

Я с трудом поднялась на ноги и молилась, чтобы не упасть, отходя от берега. Не сделав и нескольких шагов, ноги подкосились, и я опустилась на четвереньки. Невозможно было вздохнуть, желудок судорожно сжался, и меня буквально вывернуло наизнанку.

Паника душила меня скорее из страха перед собственными эмоциями, чем из-за увиденного или страха захлебнуться рвотной массой и умереть. Хотелось убежать от своих чувств, сорваться и нестись сломя голову, как раньше несся Арли, когда привез меня в это жуткое место.

– Елена.

Голос Лэндри звучал у меня в ушах, рука обнимала за плечи, предлагая опору и защиту. Я не хотела от него сочувствия, ничего не хотела. Не желала, чтобы он видел меня такой слабой, уязвимой и потерявшей контроль.

Весь последний год мы были любовниками. Он решил, что хочет большего, а я – что не хочу ничего. Менее десяти часов назад я вытолкала его, заявив, что достаточно сильна и не нуждаюсь в нем. Сейчас я не чувствовала в себе этой силы.

– Эй, полегче, – тихо сказал Лэндри. – Просто постарайся дышать медленно.

Вывернувшись из его рук, я поднялась на ноги. Хотела что-то сказать, но вылетавшие из горла звуки не были похожи на слова. Прикрыв лицо руками, я попыталась совладать со своими чувствами.

– Это Ирина, – сказала я, тяжело дыша.

– Ирина? Из конюшни Шона?

– Да.

– О, Боже, – пробормотал он. – Мне жаль. Не знаю, что сказать.

– Не говори ничего, – прошептала я. – Пожалуйста.

– Елена, тебе надо присесть.

Он поручил одному из помощников шерифа позвонить в отдел по расследованию убийств и повел меня к своей машине. Усевшись боком на пассажирское сиденье, я обхватила голову руками и склонилась к коленям.

– Хочешь чего-нибудь выпить?

– Ага. Водки со льдом и лимоном.