аКОРРУПЦИЯ
Шрифт:
– Нет, спасибо. – Он присел на край табурета.
– Ты сегодня рано, – многозначительно подмигнула пассия.
– Сына в школу не везти, вот и решил заглянуть, но по делу.
– Точно? – В глазах медсестры блеснула игривая надежда.
– Честное пионерское! Вот тебе крест! – Гость отсалютовал и перекрестился.
Колокольчиковый смех наполнил кухню.
– Ну ты и жук! – отдышалась Галка.
– Еще какой!
– Членистоногий!
Она снова закатилась, а Ерошкин любовался белоснежными «мячиками», выпрыгивающими из ткани.
– Если ты имеешь в виду, что я могу удовлетворить несколько женщин одновременно, то ты права. Впрочем… ты не поймешь – ты не любила.
– Неужели вчера был «день жены»?
– Ты же знаешь, моей половине достаточно раз в месяц. Июньский лимит уже исчерпан. А ты уже вся на взводе, накручена, так сказать?
– Сереженька милый, я каждый день, как пружина.
Чувствовалось: женщина изголодалась по мужскому вниманию.
– Сжатия или растяжения? – Сергей вспомнил сопромат.
– Чего «сжатия, растяжения»?
– Пружина.
– Сжатия, но с удовольствием бы растянулась… и оттянулась…
Теперь Ерошкин не удержал ухмылку, такая тонкость юмора за медсестричкой не водилась.
– А что это за кровоподтеки на шее? – Мягкая ручка отвела ворот рубашки, врачебный взгляд скользнул вниз. – И на груди тоже…
– Кровью подтекал…
– Может это все-таки внеочередной «день жены»? – Хитро прищурилась соседка.
– Да нет, просто сердце кровью обливалось, когда узнал, что к тебе загляну по делу, а не по… «делу».
– Значит, еще где-то нагулялся, котяра. Ну выкладывай, зачем пожаловал?
Из-за чашки горячего кофе, отпиваемого мелкими глотками, на гостя смотрели кошачьи глазки.
– Я по поводу справки от этого дурацкого гриппа. На работе обязали, грозились лишить процентов с продаж и даже уволить. Что-то всерьез ваша епархия взялась за нас, простых смертных…
– И не говори! Я себе отмаз еле сделала, так и быть и тебе сделаю. По старой дружбе. – Показалась сладострастная улыбочка. – Но с тебя причитается.
– Не вопрос! Свои люди – сочтемся. Ты цветы и конфеты уже научилась… пить?
Она поперхнулась, закашлявшись внезапным смехом. Мужская ладонь полечила по спине до полного выздоровления.
– Когда заглянуть за справкой?
– Ну, Серега, мертвого рассмешишь… Сегодня после работы заходи.
Провожая до дверей, она хлопнула любовника по ягодицам.
– Как не хочется отпускать эту попку… Чтобы вечером, как штык!
– Всенепременно. – Самодовольная усмешка заиграла на челе Ерошкина.
Распогоживалось. В прекрасном расположении духа Сергей бодро дошагал до стоянки. «Тойота», слегка вздрогнув, завелась, ретро-радио запело по-итальянски. Предстояла нехитрая, но всегда волнительная операция – грамотно откатить чиновнику.
Глава 3
Двадцать минут спустя полысевшая резина авто подкатила к офису на индивидуальное место. ООО «ГеоСтройТехнология», где Ерошкин пахал менеджером по продажам геодезического оборудования, занимала первый этаж жилого дома. Серая, настоятельно требующая ремонта пятиэтажка торчала, словно маяк отсталой цивилизации, посреди складских баз, трамвайного депо, частного сектора, годившегося лишь на снос. Низкая арендная ставка окраины – главная причина местожительства фирмы.
Почти каждый сотрудник имел автомобиль, а мест перед домом с гулькин нос. Ссоры вспыхивали на ровном месте, тормозя перед рукоприкладством. Принцип «кто первый встал, того и тапки» не прокатывал, манагеры по природе – жуткие индивидуалисты, и редко сдают отхваченное. Ежедневные конфликты погасила завхоз, именуемая в трудовой книжке директором по хозяйственной части, просто расчертила парковочные места и закрепила за конкретными работниками.
Сергей увидел генеральский джип из сна с Кэмерон Диаз на самом козырном месте, под липками. Предстояло действовать по оговоренному плану: исполнитель пораньше приезжает в офис, получает «откат» и отвозит в мэрию. В обмен даются рекомендации всем изыскательским и проектным компаниям города покупать оборудование у «ГеоСтройТехнологии». Рекомендациями можно пренебречь, но озвученные высокопоставленным лицом они подчас воспринимаются, точно прямые приказы.
На входе в офис менеджер привычно пожал сухую руку жгучего брюнета лет пятидесяти, отставного военного и фаната спорта – охранника в синей форме, приставленного ЧОПом.
– Видали, как вчера ЦСКА продул?! Позорище! – Подскочил сторож, в нетерпении обсудить «вести с полей».
– Да-а-а, – зевнул Ерошкин, направляясь в кабинет шефа.
– Зачем нужны эти бразильцы?! Сезон отыграли нормально и все! Совсем играть не хотят! И тренера пора гнать – результата никакого!
Сергей ускорил шаг.
Перед директорским кабинетом под «доской плача» с регалиями и сертификатами приютился секретарский столик, заваленный факсами и канцелярскими штучками. Только обворожительная блондинка Ирочка моментально находила требуемое среди хаоса бумаг. Однажды продажник средних лет смел весь хлам и закрутил с секретаршей «любовь»…
Отогнав возбуждающее воспоминание, Ерошкин пробарабанил по двери генерального директора и ввалился в кабинет.
Шефская комната – облагороженная «однушка» хрущевки. Стеновые панели цвета «дуб» привнесли английскую аристократичность, квадраты потолочных плит с новомодными светильниками осовременили интерьер. У входа громоздился безвкусный, но функциональный шкаф. Стол-уголок у окна, монитор на тонкой ножке, творческий беспорядок ежедневников, бумаг, ручек. На подоконнике – денежное дерево и статуэтки алчных жаб по фэн-шую.
– Доброе утро, Пал Палыч!
– Доброе, Сергей Михайлович, – вздохнул директор, пожимая протянутую руку.
Павел Павлович Горевой пару месяцев назад отметил сорокапятилетний юбилей. Выглядел солидно и грузно, как и подобает авторитетной личности с одной стороны, с другой – стоически борясь с избыточным весом. Стригся директор коротко, подкрашивал проступающую седину, не курил. Горевой занимался спортом – бильярдом в саунах. В черных глазах на круглом лице читалась готовность пошутить, дополнял портрет бочкообразный нос вкупе с веревочками губ. На фактуре Пал Палыча любая одежда висела, сегодня – сиреневая рубашка с коротким рукавом и галстук.