Ах ты... дракон!
Шрифт:
– Весь поранетый, гляди-ка...
– Чешую общипали, злыдни, на амулеты небось.
– Жалко...
– Слышь, остай Пало! Вели своим отнести ребятенка где взяли! Нечего дитев из дому воровать!
– Не дело!
– Во-во! Только полечить сперва!
И Пало понял, что он никогда не поймет людей.
Разбираться с парой вельхо, вдруг подавшихся в драконоловы, пришлось здесь же, на полигоне. Люди, так же внезапно превратившиеся в драконоверов и всей душой сочувствовавшие "малышам", не поняли бы, если бы "господа вельхо" уединились вместо принародного объяснения своих непонятных поступков.
Разбирательство пришлось совмещать с лечением драконенка. Точнее - с отмыванием, потому что пытаться лечить грязную кожу может лишь скорбный разумом. Еще точнее - с уговорами, потому что несмотря на мягкие голоса, отсутствие атак и сердитые попытки "внучки" выбраться из-под своего живого щита, этот живой ком разжиматься в отказывается.
Кроме того, на полигон постоянно приходили новые сограждане, привлеченные разговорами о прибытии новых драконов в их многострадаль... счастливый город. А поскольку новички желали быть в курсе всех новостей, то было шумно.
– Да это не мы его так! Пало, скажи им!
– Слышь, а что тут деется? Ты гляди, и взаправду - дракончики. Ой, какие маленькие...
– Мы его таким уже нашли!
– Поэтому и забрали...
– Во как обнял сестренку... Вот бедолага.
– Да это не сестра, это наша, местная девчоночка.
– Как?!
– Напугалась, вот и...
– Не может быть! Это что, это мы все что ли, так можем?
– Может, и можем. Моей теще, к примеру, и превращаться особо не надо... А кто ее напугать попробует - ну что ж, легкого им пути к Пятерым.
– Слышь, малой, ты не бойся, мы того... мирные... вот, хлебушка хочешь?
– Одурел - дракону хлебушка? Ему мяса подавай.
– Где я тебе тут мясо возьму? Хотя...
– Малыш...
– Бесполезно. Он людям не поверит. Я бы на его месте после такого спалил бы на месте любого человековидного. А мага - в первую очередь.
– Что ж там за дрянь творится?
– Похоже на торговцев запрещенным товаром.
– Думаешь, они этот товар растят, а потом...
– Ага.
– Вот! Мясо!
– врывается торжествующий вопль, и под нос нервно шарахнувшему дракончику суется рука, сжимающая нечто красное, капающее...
– Солонинка, правда, но свежая.
Драконыш жмурится и отворачивается.
– Эх...
– расстраивается доброжелатель. И исчезает, оставив, впрочем, "солонину".
– Малыш, ты нас понимаешь? Мы хотим помочь. Тебя надо помыть, без этого нельзя вылечиться. А тут холодно... давай ты отпустишь девочку и зайдешь во-н туда? Там тепло...
– Не понимает он. Давай "чисткой" хоть пройдемся, а то мало ли, что там в этой земле за зараза.
– Действуй. Только...
– А вот сласти есть! Мед!
– доброжелатель снова материализуется, с маленьким бочонком наперевес.
– Мед будешь, малой?
На мед "малыш" тоже не реагирует. И на пиво, которое принес какой-то "хлебнувший для храбрости" - тоже. Судя по виду этого второго бочонка, храбрости в дарителе плескалось немало... примерно на треть содержимого.
– Эххх! Чем его угостить-то?
Бардак. Пало устало косится на обреченно замершего драконыша. В таком доме скорбных разумом сам вельхо тоже отказался бы признаваться в чем бы то ни было.
– Я наложил обезболивающее. Теперь можно чистить...
– Только осторожнее!
– Тьфу на вас!
– поварша, исчезнувшая было из поля зрения, вновь появляется, с чем-то белым. Кажется, сыром. Мягкий здешний сыр знаменит на весь материк, если драконыш откажется и от него, значит, пора бить тревогу и звать всех лекарей - их невольный гость пострадал куда сильней, чем кажется.
Пало аккуратно касается своего самого любимого Знака. Пусть он не лечит, а всего лишь снимает боль, обманывая тело, но слишком хорошо вельхо знал, как нужен телу такой обман... Под мягким касанием золотого света драконыш дергается, но не двигается.
– Там еще драконы были?
– Э-э... не видел... зачем?
– А что, так их там и бросить?
– Ты хочешь сюда их притащить?
– Коготь с интересом поднимает брови.
– А горожане что скажут?
– Вот спросим - и скажут. А не захотят, - Пало понижает голос, - так наш градоначальник пригласил ведь в город двоих драконов. Явятся - отдадим их потерянных детишек...
– Четырнадцать.
– Что?
– Пало еще поворачивает голову к Когтю, когда до него доходит: говорит не Коготь. И не Гэрвин. Это совсем новый голос, хрипловатый, с отчетливыми рычащими нотками и странным придыханием.
Драконыш.
– Нас там четырнадцать, - повторяет драконыш.
– Было пятнадцать, но... вы правда хотите помочь?
– Конечно.
– Не понимаю...
Но, если драконыш и хотел прояснить ситуацию, ему не дали.
– Ах так ты разговариваешь?!
– послышался голос из-под его крыла.
– Ты умный?! А ну тогда отпусти нас сейчас же!
Женщины реже получают от Пятерых магический дар. Но боги компенсируют это другими способностями, как-то: повышенной наблюдательностью, очень развитым терпением, внешней привлекательностью, в конце концов. Наблюдательность, к сожалению, срабатывала больше на отслеживание личной жизни знакомых, а также на то невообразимое и непредсказуемое множество вещей и понятий, которое женщины в совокупности зовут "модой"; терпение изменяло в самый неподходящий момент, а внешняя привлекательность могла обернуться и крупным недостатком, но! Одно качество особ женского пола Пало высоко ценил и немного опасался. Гэрвин, которому повезло иметь сестер, бабушек и племянниц, называл это "выедание мозгов". Пало с данным термином не соглашался, но сейчас готов был пересмотреть свою позицию.