Чтение онлайн

– Тогда вам нетрудно будет сказать, вот эти два объекта на каких улицах находятся?
– спросил Шалго и показал на два красных кружка вблизи кардиологического санатория.

– Конечно, нетрудно. Этот - на улице Майва, а этот - на улице Балванеш. На первом объекте меняют водопроводную магистральную трубу, а на втором просела мостовая. Наверное, подмыло снизу асфальт грунтовыми водами. В ближайшие три дня работы будут закончены на обоих объектах.

– Но лампочки красные там и сейчас горят?
– уточнил Шалго.

– Конечно.

– А из этих двух улиц какая поднимается в гору?

– Обе. По улице Майва движение одностороннее, по улице Балванеш двустороннее.

Шалго задумчиво разглядывал схему, и Фельмери, словно угадав его мысли, спросил:

– А если ехать от Шиофока и свернуть на улицу Балванеш, дорога будет идти в гору или под гору?

– В гору.

На всякий случай они записали названия и остальных улиц, где девятнадцатого июля ночью горел красный предупредительный свет.

– Еще один вопрос, - сказал Шалго, пока Чордаш перевязывал шнурком папку с документами и ставил на полку скоросшиватель.
– Не знаком ли вам случайно профессор Матэ Табори? У него дача в Эмеде.

– Он яхтсмен? Как же, знаком! Разумеется, только понаслышке. Лично не имел чести. Наша знаменитость местная, так сказать.

– И сестру его знаете?

– Чокнутую художницу?
– Чордаш как-то странно ухмыльнулся.
– Знаю. Да ее все тут у нас знают.

– Лично?

– Нет, лично тоже, так сказать, не удостоен. Но издали частенько доводилось наблюдать за ихней работой. На берегу озера, с мольбертом. Сказывали, на конкурсах красоты до войны она неоднократно избиралась местной "королевой побережья". Только я, так сказать, в те времена не очень бывал зван на эти самые конкурсы...

– Да, в молодости она была очень хороша собой, - подтвердил Шалго. Вы, конечно, слышали и о том, что после войны Бланка Табори усыновила ребенка из сиротского дома.

– Еще бы! Знаю, конечно, я этого месарошского мальчонку, так сказать.

Шалго изумленно уставился на Чордаша.

– Месарошского? Значит, у мальчика был отец?

– У всякого ребенка должен быть отец, так сказать. Только Месарошем его прозвали не по отцу, а потому, что подкинули его в дом к Месарошам. В сорок первом это было, если меня память не обманывает. Однажды ночью позвонил кто-то в калитку к Месарошам. Господин Месарош - наш здешний адвокат. Вышел он к калитке, а там никого. Только корзина плетеная стоит на земле, и в ней младенчик, так сказать, месяцев трех-четырех от роду. Господин Месарош ту корзину в руки и с ней в полицейский участок. Винце, наш тогдашний участковый, сам дежурил в тот вечер. Составил он протокол по всей форме, и все дела. От него я и слышал эту, так сказать, историю...

– А где этот Винце живет?

– Не живет он, так сказать, больше нигде. Помер. В прошлом году еще. Хороший был человек. Он все проверки после Освобождения чистым прошел. Никаких к нему претензий не было. Потом он еще долго у нас в дорожном отделе работал.

– А что этот ваш Винце с тем найденышем сделал?
– продолжал допытываться Шалго.

– А что ему делать? Вызвал наутро господина адвоката к себе и поладил с ним, договорился, так сказать, что господин Месарош сам отвезет мальчонку вместе с полицейским протоколом в Веспрем, в сиротский приют. Это я совершенно точно знаю.

– Интересно, - заметил Шалго.
– Но откуда вам известно, что приемный сын художницы Табори и есть тот самый подкидыш господина Месароша? Это вам сам адвокат говорил?

– Нет, товарищ. Адвокату Месарошу сказали потом в приюте, что его подкидыш помер. А я про это знаю опять-таки от самого Винце. Он и прозвал инженера Казмера Табори "месарошским мальчонкой". Потому как он, так сказать, запомнил в свое время, что у мальчонки родимое пятно было на левой лопатке. Большое пятно. Со сливу величиной. Это он и в протоколе записал. Так вот, Винце как-то случайно увидел Казмера Табори летом на пляже и сразу про тот ночной случай вспомнил.

Совершенно верно, мелькнуло в голове Шалго, у Казмера на левой лопатке большое родимое пятно!

– Очень интересно, - вслух проговорил он.
– А где сейчас живет адвокат Месарош? Если он, так сказать, еще живет?

– На улице Петефи. В той же самой вилле, что и до войны. Уже лет пятьдесят. В пятьдесят первом, правда у него, как у человека одинокого, эту виллу национализировали. Тогда адвокат в Будапешт переехал, к какому-то своему родственнику, так сказать. Говорят, даже подсобным рабочим был. А в пятьдесят восьмом или пятьдесят девятом возвратился он обратно, в наш Фюред. Брат его, каноник Месарош, добился у властей, чтобы вернули ему, так сказать, его виллу. Конечно, к тому времени виллу ту здорово перестроили. Так как все эти годы ее занимала местная контора "Заготвино".

– Как зовут адвоката Месароша?

– Балинт. Балинт Месарош.

– А брат его, каноник, тоже живет вместе с адвокатом?

– Нет, каноник живет в Веспреме. У епископа служит. Слышал я, что скоро он уходит на пенсию.

Шалго тяжело поднялся.

Фельмери предложил Чордашу отвезти его домой на машине, но тот, поблагодарив, отказался.

– Пройдусь пешочком, подышу свежим воздухом. Озоном, так сказать...

Илонка Худак ожидала их все это время в машине.

– Я уж беспокоиться начала, дядя Оскар, - сказала она.
– Думаете, приятно вот так сидеть ночью одной и ждать?

– Не везет тебе, дочка!
– пошутил старый детектив, усаживаясь поудобнее.
– Вот видишь, опять никто тебя не похитил. Ну что ж, сначала посмотрим улицу Балванеш. Поезжай, юноша, а я буду команды подавать.

Фельмери медленно ехал по ночному спящему городу, а Шалго изредка негромко говорил: "Налево... направо". Но в голове его все время назойливо вертелась одна мысль: почему адвокат Месарош утверждает, что подобранный им подкидыш умер в детском доме? Откуда ему это может быть известно? Жаль, конечно, что "хороший" хортистский полицейский Винце умер...

– Медленнее!
– подал он команду лейтенанту.
– У двухэтажного дома направо.

Фельмери включил вторую передачу и повернул на широкую улицу, вдоль которой росли каштаны. Дорога стала подниматься в гору, и Шалго велел лейтенанту остановиться. Вдали отчетливо была видна красная сигнальная лампочка.

– Сейчас мы выйдем, - повернувшись к Илонке, сказал Шалго.
– А ты пересядь на мое место и попытайся воскресить в памяти ту ночь. В какую сторону пошел Меннель, выйдя из машины? Вперед или назад?