Чтение онлайн

Вице-адмирал был в парадном мундире, украшенном четырьмя орденскими звездами. Это делало его отличной мишенью. Капитан "Виктори" Харди пытался было уговорить Нельсона сменить мундир, но тот отказался наотрез.

— Я честно заслужил эти награды! — ответил он. — И честно с ними умру!

Харди и капитан Блэквуд советовали Нельсону для безопасности перейти на фрегат и руководить сражением со стороны, но он с гневом отверг и этот совет.

Тем временем англичане уже перестроились для боя, разделившись на две боевые колонны.

Первую колонну из одиннадцати вымпелов вел сам Нельсон на "Виктори", он шел прямо на вильнёвский "Буцентавр". Вторую колонну из шестнадцати вымпелов вел его младший флагман Коллингвуд на "Роял Соверене". Последнему вменялось в задачу прорезать неприятельский строй у четырнадцатого корабля, считая с хвоста колонны, и атаковать эти корабли. Поэтому Коллингвуд старался править прямо на линейный корабль "Санта-Анна", на котором держал свой флаг младший флагман испанского флота адмирал Алава. Сам же Нельсон намеревался прорезать строй несколько впереди центра колонны противника — около неприятельского флагмана. Все капитаны знали план боя, и никаких дополнительных указаний никому не требовалось, однако Нельсон все же решил в последний раз собрать у себя капитанов, чтобы воодушевить их на подвиг.

Обе английские колонны шли на противника почти под прямым углом. Маневр этот был более чем рискованным: при сближении корабли оказывались под огнем всего франко-испанского флота. При этом ветер был очень слабым, и скорость английских линкоров не превышала двух узлов, хотя они и шли под всеми парусами. Небольшая скорость еще больше увеличивала опасность маневра. Расчет Нельсона был на слабую артиллерийскую подготовку противника, и этот расчет полностью оправдался.

Противники медленно сближались. За это время оба командующих успели провести совещание со своими капитанами, а Нельсон еще и составить завещание, в котором призывал короля позаботиться об Эмме и Горации.

Было около одиннадцати часов утра, когда Нельсон в последний раз спустился к себе в каюту. Там он сделал последнюю запись в своем дневнике: "Да дарует великий Бог, пред которым я преклоняюсь, великую, славную победу моей стране и на благо всей Европы; пусть не опорочит ее чей-то проступок и пусть после победы гуманность станет главной чертой британского флота. Что касается меня лично, я вручаю жизнь свою Создателю и молю его о благословении меня на преданное служение родине. Ему я вручаю себя и справедливое дело, которое мне доверено защищать. Аминь. Аминь. Аминь".

Поднявшись на палубу, он оценил ситуацию. Эскадра двумя колоннами шла на растянувшийся флот противника. Капитаны эскадры, понимая, что именно на флагман Нельсона будет направлена вся мощь вражеского огня, просили его пропустить вперед один из линейных кораблей. Наконец, устав возражать, Нельсон махнул капитану "Тэмерэра" Гарви: "Проходи вперед!"

И сказал вполголоса:

— Если тебе это удастся!

Колонна Коллингвуда несколько опередила колонну Нельсона. Вперед вырвался флагман Коллингвуда "Роял Соверен", днище которого совсем недавно обшили медью. От корабля Коллингвуда до ближайшего мателота было уже три четверти мили. Оценив ситуацию, Нельсон обратился к своему флаг-офицеру:

— Передайте сигнал флоту: "Англия верит, что каждый исполнит свой долг!" Передавайте быстрее, я хочу передать еще один сигнал.

— Есть, сэр! — ответил тот. — Если позволите, я заменю слово "верит" на слово "ожидает". Так будет быстрее!

— Хорошо! — кивнул Нельсон.

Над "Виктори" подняли флаги, и весь английский флот смог прочитать самый знаменитый сигнал Нельсона: "Англия ожидает, что каждый исполнит свой долг".

По воспоминаниям очевидцев, обращение командующего вызвало всеобщий крик восторга на всех кораблях.

Ровно в полдень англичане подняли боевые белые флаги святого Георга. Над французскими кораблями взвились трехцветные республиканские флаги, матросы кричали: "Да здравствует император!" Испанцы подняли под флагами обеих Кастилий высокие деревянные кресты.

Английский историк так рисует картину готового начаться сражения: "Солнце красовалось во всем величии и ярко освещало бесконечную франко-испанскую линию. Ветер едва надувал паруса, но спокойствие моря нарушалось плавной западной зыбью. В полдень картина оживилась особенным блеском солнечных лучей, и торжественный момент этот был выбран союзным главнокомандующим для начала боя. Следуя сигналу, "Фуге", шедший за "Санта-Анной", открыл огонь по "Роял Соверену"".

Вскоре две британские колонны сошлись с франко-испанским флотом. Первым сблизился с противником "Роял Соверен" Коллингвуда, далеко оторвавшийся от остальных. В двенадцать часов тридцать минут он прорезал неприятельский строй у шестнадцатого с конца колонны корабля: то был флагман испанского адмирала Алавы "Санта-Анна". Противник встретил приближающихся англичан раскатистым залпом. Первым разрядил свои пушки французский линейный корабль "Фуге". Одновременно на всех франко-испанских кораблях взвились боевые флаги. Сражение при мысе Трафальгар началось!

Большинство ядер, выпущенных французами, легли с недолетом. Британцы молчали, сберегая ядра до подхода вплотную. Чтобы не подвергать опасности матросов, Коллингвуд приказал им лечь на палубу. Его "Роял Соверен" по-прежнему был впереди всех. Коллингвуд повернулся к своему флаг-офицеру Ротераму:

— Чего бы не отдал сейчас Нельсон, чтобы быть на нашем месте!

— Смотрите! — обратился в это время к окружавшим его офицерам Нельсон. — Смотрите, как храбрый Коллингвуд ведет в дело свою эскадру!

Все подзорные трубы на "Виктори" были устремлены на французский флот, все искали флаг Вильнёва, чтобы направить английский флагман прямо на него.

Английские корабли все еще не открывали огонь. И вот, наконец, и их миг настал. Едва передовые корабли вышли на крамбол неприятельского флота, начался ответный огонь. Вот когда сказалась выучка английских команд! В то время как французы и испанцы делали выстрел, британцы успевали ответить тремя. "Роял Соверен" буквально изрешетил несчастный "Фуге". Затем одновременно 150 его ядер поразили испанскую "Санта-Анну", с которой он почти сошелся реями. Более четырехсот матросов были убиты и покалечены в несколько секунд. Но и Коллингвуду достается: паруса "Роял Соверена" изодраны в клочья. Быстро приведя свой корабль к ветру, Коллингвуд расположился так близко к разбитой "Санта-Анне", что почти касался бортом испанских пушек. Над кораблями вздымались черные султаны дыма, то там то здесь вспыхивали пожары, рушились мачты, летели вниз реи и паруса. Очевидец писал: "Началась живая пальба из орудий. Дым, не проносимый ветром, окутал задние суда союзников и распространил между ними смятение, произведенное разрывом линии".