Чтение онлайн

– Как бы то ни было, флот эльдрингов придётся очень даже кстати, – пожал плечами Маленький Гном. – И всё-таки странно ты рассуждаешь, Торин. Сколько ни говори «Пиво!» – во рту оно всё равно не появится. Мало ли кто что подумать может!

Торин лишь покачал головой. Лицо его оставалось мрачным.

– Иногда мне кажется… – негромко произнёс он, – что и с Олмером, быть может, всё обошлось бы, не кинься мы его убивать.

Тут уже подхватился и хоббит:

– Да ты что!.. Нас же сам Радагаст отправил!

– Вот именно. И оттого, что один из Майаров приложил к этому руку… всё так и получилось.

Малыш безнадёжно присвистнул и махнул рукой.

– Хочешь, я тебе за пивом сбегаю, а? Что-то ты у нас заговариваться стал, друг Торин…

Однако тот лишь отмахнулся.

– Ну, зато теперь нам всё стало ясно, – пожав плечами, сменил тему Малыш. – В Рохане и без нас справятся. Брего хоть и косноязычнее собственного жеребца, но дело-то знает. А Эовин мы бросить не можем, хотя Эодрейд тогда нас точно проклянёт…

– Да пусть проклинает, – отмахнулся Фолко. – Как бы нам самим себя не проклясть, вот о чём думать надо. «Не пред людьми, перед собой будь чист» – кто сказал?

– Да, сказано верно, – кивнул Торин. – Я согласен с Фолко. Эодрейд на нас взъярится… что ж, найдём у кого полками командовать. У Беорнингов или в королевство Лучников подадимся…

– Чего гадать? – нахмурился Фолко. – Сперва Эовин спасти, а потом уж голову ломать…

– И то верно, – согласился Торин…

Сборы не заняли много времени. Фарнак и его друзья таны не поскупились – достали и выносливых хазгских лошадок, и всего остального, потребного для дальнего и опасного пути через пустыню. Гномы увязывали последние тюки с поклажей, когда в дверь постучали.

Торин, прихватив на всякий случай топор, пошёл отворять. Времена, когда можно было крикнуть: «Входи, не заперто!» – давно и безвозвратно миновали.

– Кто?

– От тана Фарнака с приветом и словами: «Я проводник из Кханда!» – И гость назвал пароль.

– Тогда заходи, – откинул Торин запор.

Проводнику пришлось изрядно нагнуться, чтобы не расшибить лоб о низкую притолоку. Высокий, поджарый, узколицый, весь прокалённый солнцем, в просторной белой одежде, с накинутым на голову белым же капюшоном; в движениях его сквозила мягкая, ленивая грация опытного воина, хотя оружие на виду он не носил. Серые глаза эльдринга смотрели прямо и остро.

– Мой тан рассказал о вашем деле. – Кхандец неожиданно улыбнулся, блеснув ослепительно белыми зубами. – Это, я вам скажу, по мне! Чем безумнее, тем лучше!

неожиданно продекламировал он. – А зовут меня Рагнур. Так прозвали в дружине – полное-то мое имя куда длиннее… Нам пора в дорогу. Тракт от Умбара до Хриссаады, столицы Харада, я знаю как свои пять пальцев. Не сомневайтесь, выручим девчонку!

Дневная жара спадала, уступая место мягким волнам катящейся с моря прохлады. Четверо всадников выехали за ворота Умбара.

– Фр-р-ха! – Тан Старх брезгливо кривил губы, оглядывая серую толпу выставленных им на продажу рабов. – Акулья сыть! – бросил он первому помощнику. – Кто их возьмёт-то?! В Хараде покупщики ныне разборчивы стали…

– Так иных-то где и взять? – принялся оправдываться помощник. – Вон до чего дошли – уже и ховрарами не брезгуем! Когда такое было?

– Акулья сыть! Было, пока этот болван Скиллудр за Олмером не пошёл…

– Вот именно! – поспешил поддакнуть первый. – Бывало, одних гондорских красоток везёшь, то ли дело! И барыш, и спокойствие… С руками отрывали!..

– Ладно, не трави душу… – сердито бросил Старх. – Ещё и Фарнак этот… проболтались из-за него на рейде, запоздали с погрузкой… Залбул-то уже ушёл, говорят, нас не дождался… Кому теперь всех этих дохляков сбывать станем?..

Первый помощник счёл за лучшее отмолчаться.

Громадную пыльную площадь невдалеке от городских стен Умбара занимал рынок рабов – ныне одна из главных статей торговли морского города. Тут тянулись длинные серые помосты с многочисленными кольцами – закованных в цепи невольников выгоняли на высокое место для всеобщего обозрения. Болтали, будто там одновременно продают тысяч по десять рабов – да только кто ж считал?..

Старх, по-прежнему кривясь, лишний раз оглядел свой товар. Мало! Две сотни голов – и это у него, первого охотника за рабами среди умбарских танов! И добро бы головы-то ещё оказались гондорские или там, скажем, роханские, так ведь нет! Жалкий восточный сброд, отребье, приползшее на Запад, держась за самый край плаща Олмера Великого! Старх глубоко их презирал. Ни на что, кроме как служить двуногим скотом и приносить ему, Старху, звонкую харадскую монету, они не годятся.

В шеренгах стояло сто сорок мужчин и всего лишь шестьдесят женщин. Набег оказался неудачен, кто-то предупредил деревенских обитателей, и большинство успело скрыться. Мужчины – глупцы! – попытались драться. Аккуратно, без лишней крови – труп не продашь, какая с него польза! – Старховы молодцы отрезали сопротивлявшихся от леса, окружили и принудили сложить оружие. Но мужчин-рабов в Хараде последнее время брали плохо. Вот женщины – другое дело. Они могут делать почти всю мужскую работу, а что надрываются и помирают до срока – так не беда, эльдринги новых привезут. И ещё одно, немаловажное – бабы склонны бунтовать куда меньше, нежели мужики.

Но и схваченными женщинами Старх недоволен. Молодые да пригожие успели попрятаться, ему достались лишь те, что постарше. Кривясь, точно от зубной боли, тан косился на широкие, плоские лица с высокими скулами и чуть раскосыми глазами. Женщины стояли тихо, покорно, сгорбившись и не отрывая взглядов от помоста. Старх сплюнул. За самую миловидную едва ли дадут больше пяти монет… в то время как за золотоволосых роханских девушек платилось до пяти тысяч! Правда, Старху такие ещё не попадались ни разу, о чём он скорбел, однако в открытую подняться по Неоне и напасть на владения Эодрейда не решался.