Адамант Хенны
Шрифт:
– Точно!.. Правильно!.. – раздались возгласы. – Пойдём да их самих пощиплем! Пусть знают!..
Дело пахло погромом. Десятник ошарашенно переводил взгляд то на Фолко и гномов, то на разъярённую толпу.
– Стойте! – выкрикнул Фолко, вскакивая на очень кстати подвернувшуюся бочку. – Да не обезумели ли вы сами?! В чём остальные-то виноваты?! Нужно найти и покарать похитителей, а не мстить невинным! Слышите меня?!
Слова его канули, точно камни в бурное море. Вовсю сверкало выхваченное оружие; эльдринги уже никого не слушали, похоже, забыв и о том, что привело их сюда.
– Избезумились, как есть избезумились, – услыхал Фолко шёпот Торина.
Человек двадцать грозно надвинулись на харадских торговцев, и кто-то уже изо всех сил ударил эфесом в лицо безоружного погонщика. Это послужило сигналом. Раздался истошный вопль «Бей!», и над головами замелькали мечи. Караванщики, не лыком шиты, мигом повыхватывали из тюков припрятанные сабли.
Десятник наконец сообразил, что на вверенном ему посту вот-вот начнётся самое настоящее сражение, и, что было сил заорав «Тревога!», кинулся разнимать сцепившихся. Фолко, Торин и Малыш поспешили ему на помощь.
Заученными движениями отбрасывая мечи опьянённых яростью людей, Фолко поневоле вспоминал полевую межу в Арноре и мирную осень, когда он, совсем ещё юный хоббит, шёл вместе с Торином и Рогволдом (эх, погиб сотник! А какой человек был…) через Арнор…
Безумие, верно, не успело ещё полностью овладеть всеми эльдрингами. Оттеснив самых рьяных, схватку удалось приостановить. Харадримы отделались несколькими ранеными.
– Пропустите нас! – крикнул хоббит рослому воину в богатой, расшитой алым и золотым накидке, явно начальственного вида. Держа в руке тонкую изогнутую саблю, расталкивая растерянных погонщиков, он пробивался к месту стычки.
– Эй, что случилось, десятник?! – гортанно выкрикнул харадрим, оказавшись перед начальником умбарской стражи. – Почему?..
Он говорил на всеобщем языке чисто, почти без акцента.
– Почему, почему! – рявкнул эльдринг. – Потому что твои собратья девчонку украли! И увезли – сразу перед тобой, Залбул! Вот наши и возмутились… Так что давай уноси ноги, пока в клочья не разорвали!
Роскошный белый плюмаж на высоком шлеме харадрима отрицательно покачался из стороны в сторону.
– Я уйду, как всегда, а «уносят ноги» только шакалы, когда видят льва. И помни, десятник, об этом бесчинстве я доложу высокому правителю Харада! Или ты не знаешь, что я, Залбул, – поставщик Двора?!
Фолко готов был поклясться, что стоящий перед ним харадрим куда больше привык водить в бой конные сотни, нежели купеческие караваны.
– Морийские Молоты, что мы тут теряем время! – завопил Малыш.
– Нам их уже не догнать, – мрачно бросил Торин. – Пони коню не соперник.
– Надо лучше следить за своими рабынями, – насмешливо заметил Залбул.
Строри вспыхнул, точно соломенный пук. И, недолго думая, вновь пустил в ход кулаки.
– Малыш!! – рявкнул Торин, еле-еле успев перехватить руку друга. – Мало нам неприятностей, ещё и бойню тут хочешь устроить?!
Эльдринги и в самом деле столпились у них за спиной, в любой момент готовые броситься на харадримов. Те успели вооружиться, но едва ли два десятка охранников с лёгкими саблями остановили бы добрую сотню испытанных бойцов, из которых половина, несмотря на жару, так и не рассталась с доспехами.
– Так-то оно лучше, – надменно бросил Залбул. Презрительно повернувшись спиной к Фолко и гномам, он неспешно зашагал прочь – наводить порядок в своём караване. Животные одно за другим потянулись через ворота прочь, к пустыне.
– Эх, беда-то какая. – Десятник почесал в затылке, когда Фолко в нескольких словах объяснил ему, что случилось. – А у нас на посту и коней-то нет для погони…
Друзья мрачно молчали, когда шли от ворот Умбара к порту – разыскивать Фарнака. Малыш сперва ругался на чём свет стоит, но потом тоже умолк. И только уже возле гавани у хоббита вырвалось:
– Ох, говорил же я вам…
– Мы её всё равно отыщем, – с угрюмой решительностью произнёс Торин. – Пойдём в Харад и отыщем. Отыщем ведь, а, Строри?
– Отыщем, отыщем… – проворчал Маленький Гном, однако без обычной бравады. – Если будет на то Махала милость…
– Когда это ты у Махала милости просил? – криво усмехнулся Торин. – Нет, если сами не справимся – никто не поможет. Мы с тобой, Строри, виноваты, мы Фолко присоветовали Эовин не гнать, значит, нам с тобой и ответ держать. И в Харад тащиться…
Против обыкновения Малыш спорить не стал. Он только кивнул.
– Фарнак поведёт флот без нас. Пошлём королю Эодрейду письмо… – начал было Торин.
– Ага, и он нас в предатели запишет… – бросил Малыш.
– Пусть. Плевать я хотел. Девчонку спасти надо, а немилость королей – ничего, как-нибудь проживём.
Фолко шагал по пыльным умбарским улочкам, и в голове даже против воли появлялись мысли не только о несчастной Эовин. Безумие, опасное и непонятное, расползалось по Средиземью и отравляло одинаково всех – Эодрейда и Скиллудра, эльдрингов и харадримов… Перьерукие, невесть откуда взявшиеся на морских побережьях… Хорошо ещё, что они, Фолко, Торин и Малыш, пока не поддались этому; и что же будет со Средиземьем, если невидимая отрава проникнет в души всех его обитателей, от северных льдов до южных златосумрачных пустынь?
И вновь, словно в приснопамятные дни погони за Олмером, погони за Кольцом Тьмы, Фолко всей грудью ощутил упрямый и злой напор чужой и страшной силы. Вражеской силы, и не важно, в какие одежды она рядится – Света ли, Тьмы…
Толкался, тревожась, в ножнах оживлённый этой силой клинок Отрины.
«Мы спасём её, – думал Фолко об Эовин. – Спасём непременно. Я уверен. Королю Эодрейду и впрямь придётся обойтись без нас…»
Мыслью он тянулся за Эовин, звал её, пытаясь отыскать среди просторов безбрежного песчаного моря крохотную живую песчинку, – но нет, сил не хватало, да и разве сосредоточишься толком, пробираясь по людным умбарским улицам?..