Чтение онлайн

Направляет, скажем, доктор педагогических наук профессор Н. письмо в родную АПН (Академию педагогических наук) с просьбой сообщить ему в конфиденциальном порядке, какие еще меры нужно принять к своему хаму и алкоголику сыну. Но послание попадает в другое АПН (агентство печати «Новости»), которое тут же публикует на всеобщее обозрение пространную статью о том, как может профессор Н. преподавать науку о воспитании других, когда своему сыну ума дать не может и вообще звание доктора наук ему присвоено незаконно.

Или, например, будущий секретарь райкома КПСС, изучая в Высшей партийной школе теорию и практику международного коммунистического движения, спрашивает преподавателя, почему в КПК (Коммунистической партии Китая) многие доктрины принципиально отличаются от наших. Вместо ответа нашего секретаря вызывают почему-то в другой КПК (Комитет партийного контроля) и там популярно разъясняют что к чему.

Или опять же рядовой автолюбитель жалуется письменно в ГАИ (Государственную алкогольную инспекцию Министерства пищевой промышленности) на плохое качество водки, выпускаемой Зеленодарским винно–водочным заводом, так как после трех выпитых бутылок его сильно рвало — отравился. Но ему из другого ГАИ (Государственной автомобильной инспекции) приходит штраф за управление автомашиной в нетрезвом состоянии.

Ну а если наш гражданин еще и не очень грамотный, то ему вообще трудно отличить СЭВ от СЭС, МПС от МПП и 00«М» или 00«Ж» от ООН. А еще в «те времена», когда существовало НКВД, многие или совсем неграмотные, или несознательные граждане расшифровывали эту аббревиатуру как Народное Кладбище на Востоке Дальнем, что было совершенно неправильно, так как тогда больше «посылали» в Сибирь или еще куда подальше.

Но аббревиатуры все-таки приживались. Народ к ним стал привыкать и даже сочинять их сам. Так, если гражданин сделал что-то не так, то он употреблял сокращенное «ХС», что означало — Хреновиню Спорол–с! А если уж где-то совсем прогорел, то употреблялось значение «ОБХС» — Очень Большую Хреновиню ^Спорол–с! Да и сегодня наш народ еще не отвык сочинять аббревиатуры — молодежь название Министерства обороны (МО) расшифровывает, как Места Отдаленные и ни в какую не желает защищать границы новых стран ближнего зарубежья, а то и совсем отказывается служить в МО и ударяется в бега.

В общем, к закату эпохи развитого социализма в нашей стране с этими самыми сокращениями было самое что ни есть УМ («Устлаться Можно», как говорят в народе), а вполне литературное понятие аббревиатуры во многом превратилось в другое вполне литературное понятие абракадабры.

Поэтому одним из великих завоеваний нашей демократической революции августа 91–го года явилось освобождение народа от тягла большинства этих самых аббревиатур и абракадабр. Чтобы народ не путался в названиях, напрочь ликвидированы два СХ — Союз художников и Сельское хозяйство, два КГБ — Комитет государственной безопасности и Контора глубокого бурения нефтяников. Бывшие СП (Союз писателей и Собрание Постановлений, теперь заменили новые СП (совместные предприятия). Старое СЗ (Собрание Законов) сейчас заменило другое СЗ (суженное заседание малого Совета). Ликвидировано МЭ (Министерство энергетики), а вместо него создано более необходимое народу МЭ (Министерство экономики). Вместо КП (Коммунистические партии Белоруссии, Украины, Молдавии, Грузии и т. д.) появились другие КП (Контрольные пункты таможни).

В результате всех этих сокращений, ликвидаций и переименований наш народ обрел впервые новый вид свободы — свободу никуда не писать и новое право — ни на кого не жаловаться. Так как теперь просто писать и жаловаться стало некуда и некому. Раньше, бывало, заплюет жилец окурками и шелухой семечек свою лестничную клетку и потом жалуется министру жилищно-коммунального хозяйства, что ЖЭК эту клетку не убирает. Теперь все, министра нет, жаловаться на ЖЭК некому — как заплевал свой подъезд, так теперь сам и убирай!

Но главное не в этом. Главной целью сокращения аббревиатурных контор было, очевидно, сокращение аппарата чиновников. Но, скажем прямо, эта цель пока не достигнута, или она была рассчитана на более поздний срок. Ведь, как показывает практика, при любом строе, любой демократии каждое сокращение чиновников вызывает парадокс — их увеличение, как в известной притче о воронах. Стрельни в стаю ворон, спугни их с дерева. Они полетают, полетают, погомонят, а когда сядут обратно, то их окажется больше, чем до того. Так и тут. Большинство зеленодарцев знают два огромных вековых платана, растущих на улице Зеленой прямо перед зданием бывшего Зеленодарского крайисполкома, на которых осенью всегда скапливается масса грачей. Эти грачи в застойные времена отмечали своим пометом примерно каждого пятого горожанина, проходившего под платанами. Сейчас же, как показала прошедшая осень, число грачей значительно выросло и бомбардировка пометом достигает уже каждого третьего прохожего. А ведь аппарат администрации края занимает уже не только здание бывшего крайисполкома, но и ряд других, возле которых на деревьях также сидят грачи. Но это, надо понимать, явление» временное и рассчитанное на период становления новой власти, со временем птичьего помета должно быть значительно меньше.

Но вернемся к нашей аббревиатуре в старые времена. Однажды начальник ГАИ края (автомобильной, не алкогольной) полковник Александр Васенко пришел к своему бывшему однокласснику зампредгорисполкома Зеленодара Георгию Ковальчуку.

— Привет, Георгий! Надо посоветоваться! Есть возможность решить проблему подготовки кадров ГАИ. Только что я приехал из Москвы, был у начальник ГАИ СССР. Так вот ему поручено директивными органами (под этим псевдонимом в застойные времена скрывалось название ЦК КПСС) срочно организовать несколько школ ГАИ по стране. Поэтому какой край или область быстро найдет готовое помещение, то там и будут организованы эти школы в первую очередь. Учитывая, что наш край по численности населения на втором месте после Москвы и Московской области среди всех областей и краев России и на четвертом даже среди союзных республик, еще не считая 12 миллионов ежегодно приезжающих к нам курортников, то такая школа очень бы была к месту! Так вот, может, есть какие-нибудь соображения насчет помещения?

Ковальчук почесал левой рукой затылок.

— А что? Есть! Два года назад по поручению первого секретаря крайкома за счет средств местных Советов в Зеленодаре построили мощный, огороженный высоким кирпичным забором сборный пункт крайвоенкомата с санпропускником, казармами, столовой, кинозалом, баней и вообще с полным комплексом всех удовольствий для призывников. Конечно, за эти деньги лучше было бы построить большую детскую больницу, которой так не хватает в городе. Но команды крайкома не обсуждаются! Вот и построили сборный пункт. Но он уже два года стоит пустой и потихоньку разворовывается. Крайвоенкомат не хвчет брать его на баланс и обслуживание: призыв в армию всего два раза в год, весной и осенью, а десять месяцев содержать пункт он не намерен. Вот тебе готовая школа ГАИ, тем более что она очень тебе нужна. Я тоже так считаю, может, эта школа научит наших водителей культуре вождения через своих выпускников, а также научит наших гаишников более культурно отнимать деньги у водителей. А то сейчас у них практически один способ: «Товарищ водитель! Пять рублей давай». — «За что? Я же не нарушил!» — «Ты что? Жена не работает, детишек двое, и я буду ждать, пока ты нарушишь?»

Полковник Васенко тут же бегом бежит к первому секретарю крайкома товарищу Видунову, тот дает согласие на передачу сборного пункта под школу ГАИ, о чем и сообщает начальнику ГАИ СССР.

Но тут вдруг очень заволновался крайвоенкомат. Приемный пункт внезапно ему позарез понадобился. Крайвоенком бегом бежит в крайком и умоляет товарища Видунова не отдавать объект, так как без него крайвоенкомат просто не мыслит своего дальнейшего существования.

Но товарищ Видунов уже дал согласие начальнику ГАИ страны, поэтому он решает по–соломоновски — приказывает разделить объект на две части: одну половину зданий оставить за военкоматом, а другую отдать под школу.

Такова история рождения школы ГАИ в Зеленодаре.

Ну, а теперь, после того, как аппарат ГАИ в крае и городе значительно возрос, возросли и ужесточились требования директивных органов края к этому аппарату, соответственно, и аппарат развернул бурную активность.

В первую очередь всем служебным легковым машинам партаппарата были навешены спецномера, начинающиеся на 66: машине первого секретаря крайкома 66–01 и так далее по рангам подчиненности всему спецгаражу машин крайкома. Машины с такими номерами были неприкасаемыми. Им было все можно. Можно было в трезвом или нетрезвом виде проезжать под любой знак, и если при этом окажется работник ГАИ, то он должен отдать номерам честь, независимо, есть ли кто в машине, кроме шофера, или нет. Можно было ездить «против шерсти» по улицам с односторонним движением. Каждая такая машина имела спецсирену, как у «скорой помощи» или у милиции. Эти машины ни под каким предлогом нельзя было останавливать, а тем более, Боже упаси, пробовать обгонять.