Чтение онлайн

Также, в отличие от суда, скамьи для подсудимых в зале официально вроде как бы не было. Но так как все «приглашенные» были одновременно и потенциальными подсудимыми (на бюро «приглашались» только для наказания; чтобы кого-либо «пригласили» для поощрения или вынесения хотя бы простой благодарности — такого никогда не бывало), то все стулья для «приглашенных» можно с уверенностью, считать одной большой скамьей для подсудимых. Не было стола и скамьи для адвокатов. На заседаниях бюро защитников не полагалось. Здесь каждый «приглашенный» защищается сам, как может. Правда, среди членов бюро (членов суда) иногда и может оказаться потенциальный защитник (одноклассник, товарищ и даже друг «приглашенного»), но только потенциальный, так как он все равно никого защищать не рискнет. Хотя бюро (простите, суд) орган вроде как бы и коллегиальный, но попробуйте в те времена возразить, даже в малом, что-нибудь первому секретарю! Да потому он и первый секретарь, что знает абсолютно все, умнее абсолютно всех, всегда абсолютно прав и только его решения абсолютно верные (кроме, конечно, начальства выше его по партийному рангу). Так что ни у кого других мнений и решений быть не должно, да и не может.

Поэтому, повторяю, «приглашенные» на бюро должны защищаться только сами. Причем, в отличие опять-таки от судебной практики, следствие здесь до суда (простите, до бюро) не ведется, никаких улик или вещественных доказательств не предъявляется. Все, о чем доложит докладчик (прокурор), — все принимается за истину. Докладчик, как правило, работник горкома, всегда прав. И, чтобы как-то спастись, здесь один–единственный способ защиты: Боже упаси кому-либо перечить! «Приглашенный» должен только повторять: «Да, я идиот! Да, я дурак! Да, я виноват! Да, я недопонял и недоучел! Больше не буду! Вину осознал! Буду стараться! Не буду допускать!»

В этом случае есть малюсенькая вероятность, что могут наказать по минимуму (о полном помиловании можно не мечтать — раз «пригласили» на бюро, значит наказание неизбежно). Но уж если очень неймется и хочется посопротивляться — то, как крайняя мера, можно скрутить в кармане фигу (если «приглашенный» воспитанный) или (если плохо воспитанный) мысленно говорить: «А пошли вы все на…!» и при этом (опять же только мысленно) показывать членам бюро, в том числе, естественно, и первому секретарю, согнутую под прямым углом в локте руку. Но не более. Все другие методы защиты здесь не годятся. Если «приглашенный» будет вдруг предъявлять какие-либо оправдательные документы или алиби, то он только вызовет глухое раздражение и озлобление у «высокого суда» (он, видите ли, еще и брыкается!) и еще более усугубит свое положение — тут уж наверняка исключат из партии, а значит, и снимут с должности. Здесь просто выговором, даже с занесением в учетную карточку, не отделаться!

В довершение описания интерьера зала заседания бюро горкома следует сказать, что на одной стене зала, по центру, над головой главного судьи (простите, первого секретаря) висел под цвет стены барельеф нашего Вождя, что, надо понимать, символизировало, что бюро (простите, суд) стоит на страже «интересов Родины». На противоположной же стене, под которой сидели «приглашенные», никаких барельефов или портретов не висело. Как знак судьбы или дамоклов меч, висели только часы, а «приглашенные» располагались лицом к бюро, и это, надо подразумевать, означало, что они все были потенциальными нарушителями «интересов Родины». Исходя из этого опять же одна сторона (под барельефом) просто обязана быть всегда правой, другая (под часами) — всегда виноватой.

В заключение остается добавить, что в зале было два входа. Через один (под барельефом) заходили члены бюро (простите, суда). Через другой вход (сбоку) — «приглашенные» (обвиняемые). В целом зал заседаний бюро горкома по интерьеру (повторяю, только по интерьеру) мало чем отличался от зала заседания нашего «народного» суда. Правда, при одном существенном различии — наши «народные» суды, как правило, размещались в старых, приспособленных завалюхах с обветшалой мебелью и одним входом.

Оглядев помятые и небритые, что у членов бюро, что у «приглашенных», лица (естественно, людей выдернули из постели «по тревоге», в выходной, тем более что многие из них легли поздно, так как отмечали в коллективах на работе Новый год), Дмитрий Сергеевич, поморщившись, сел на свой трон:

— Так! Все явились? Начнем заседание! Где список приглашенных?

Заведующий орготделом подал наскоро отпечатанный также «по тревоге» вызванной только для этой цели машинисткой список.

— А где же начальник объединения хлебозаводов Сидорчук?

— Вот–вот подъедет, Дмитрий Сергеевич! Еле разыскали аж за городом, в городе Холодный Ключ, едет!

— Так, ладно, подождем! Тогда директор магазина товарищ …э… как вас? Поднимитесь!

— Директор хлебного магазина № 69 Сидорчук!

— Вы что, родственник начальника объединения Сидорчука? Тогда все понятно!

— Никак нет, товарищ первый секретарь, просто однофамилец!

— Так вот ответьте, товарищ Сидорчук, где находится ваш магазин?

— Как где, товарищ первый секретарь, на углу улиц Чаумяна и Шалаева!

— И все?

— И все! Там находится, товарищ первый секретарь!

— Вот видите, товарищи члены бюро, заведующий магазином даже не знает, где находится его магазин! Придется объяснить! Так вот, объясняю, товарищ Сидорчук, что ваш магазин находится рядом с домом Первого Секретаря Крайкома Товарища Видунова! Вы что, об этом не знали? И не знали, что Он Сам Ходит В Магазин За Хлебом?

— Так точно, знал, товарищ первый секретарь горкома!

— Так объясните членам бюро, если вы знали, почему в вашем магазине сегодня с утра нет хлеба?

— Как нет, есть хлеб, полно, товарищ первый секретарь!

— Так что, по–вашему, Первый Секретарь Крайкома Товарищ Видунов Врет? Он мне Сам Лично Позвонил и Сказал, Что в магазин сегодня утром Хлеб не Завозили!

— Никак нет, не врет товарищ первый секретарь горкома! Первые секретари никогда не могут врать! Точно, утром хлеб в магазин не завозили! Я не давал вчера заявку на завоз, потому что, учитывая, чтобы именно в моем магазине на праздники не было перебоев с хлебом, вчера завезли тройную норму. Сейчас в магазине полно хлеба!

— Так что, по–вашему Первый Секретарь Крайкома Должен На Праздники Давиться Залежалым Хлебом? Так, по–вашему? Отвечайте!

— Да хлеб еще свежий, товарищ первый секретарь, последний завоз был поздно вечером!

— Так, ясно, вы ничего не поняли! Пока садитесь!

В это время отворилась дверь и в зал вбежал запыхавшийся начальник объединения хлебозаводов Сидорчук–второй.

— Почему вы опоздали на бюро, товарищ Сидорчук?

— Не знал, что будет бюро, Дмитрий Сергеевич! Бц/л за городом, на свадьбе сына!

— Так вы, может быть, еще и пьян, товарищ Сидорчук?

— Никак нет, в рот не брал, как чувствовал, что могут вызвать в горком!

— Много разговариваете, товарищ Сидорчук! Ответьте, директор магазина № 69 ваш родственник?

— Никак нет, Дмитрий Сергеевич. Не родственник, просто однофамилец! Разве я 6 мог родственника поставить на такой ответственный магазин, он ведь может подвести, да и там и так никто долго не задерживается!

— Что? Опять рассуждаете? Вот, товарищи члены бюро, посмотрите на него, во всем городе в предпраздничный день нет хлеба, а он, видите ли, спокойно уехал из города на свадьбу!