Чтение онлайн

Серафима не ответила, пристально разглядывая саму себя и пытаясь - в который уж раз - увидеть в себе то, что вызывало в ней эти вопросы и рассуждения.

"Интересно, все же, ты его любишь?", вопрос был задан врасплох, Серафима никак не ожидала его.

"Кого именно?", она искала лазейки, чтобы не отвечать на него.

"Ты прекрасно знаешь, о ком я. Скажи просто, да или нет".

"А разве можно ответить просто? Тем более, на такой вопрос".

"Когда-то ты на него отвечала. И даже не одному ему. Другому тоже".

"Речь шла о другом".

"Интересно, о чем же, столь отличающемся от теперешнего, будь добра объяснить".

"Меня спрашивал мужчина, который"...

"А разве дело в том, кто спрашивает, в его поле? Или возрасте? Или профессии? Или в чем-то другом?".

"Имеет, и очень большое значение", Серафима устало взглянула в окно на бежавшие без устали по лазури неба белесые комковатые облака, точно смятые, порванные простыни на постели, приходящей в себя после любовных занятий. Или это она сама никак не может придти в себя после этих занятий.

Вот именно что занятий. Не игр, игры уж кончились давно; в кои-то веки она нашла подходящее слово и тотчас же почувствовала некоторое облегчение. Словно из нарыва вытопился гной, и ранку уже можно было продезинфицировать.

Отражение не спрашивало ее более, лишь устало смотрело на свою собеседницу сквозь полуприкрытые веки, отягощенные накладными ресницами. Серафима поднесла ладони к щекам, на мгновение прикрыла глаза, а, когда открыла, все же ответила на невысказанный вопрос, ответила прямо и честно, без обиняков и недомолвок:

"Ты же знаешь, я отвечала на вопрос то, что хотели услышать. Что тот, что другой. Им все равно, главное - услышать ответ на вопрос и ответ положительный, иного они не приняли бы. И продолжили бессмысленные атаки, никчемную осаду крепости, которой незачем им владеть".

"Почему же незачем"?

"А разве она им интересна в ином качестве, нежели архитектурный памятник работы неизвестного мастера? Серафиме понравилась аналогия, и она продолжала ее развивать. Разве кого-то когда-нибудь, хоть единого любопытства ради, интересовало наполнение этой крепости, ее внутреннее убранство, культура и обычаи, верования и праздники обитателей обитательницы, поправилась она для себя - разве ознакомление с этим входило в пункты программы завоевателей? Или им - тому и другому -нужна была легкая, эффектная победа над привлекательной твердыней, до сего момента считавшейся неприступной. Ты знаешь ответ на этот вопрос, мне незачем говорить дальше".

"И оба при этом считались первопроходцами", усмехнулось зеркало.

"Да, они оба считали себя таковыми, к чему скрывать. Я не стала лишать их этой маленькой радости".

"Равно как и радости завоевания. Если не секрет, то почему все же им это удалось?".

Серафима вздохнула.

"Осада иной раз бывает бессмысленна, но лишь тогда, когда то понимает полководец завоевателей. Если же нет, если же он уверен, что рано или поздно твердыня падет к его ногам,- лучше для обеих сторон будет не изводить себя в никчемной борьбе, а смириться с победой захватчиков. Все равно завоеватели не поймут, что проиграли, едва заняв крепость, изначально, в первый же день проиграли".

"Возможно, ты и права, задумчиво ответило зеркало. Но хочешь ли ты дать им понять это?".

"А так ли им это необходимо?" вопросом на вопрос ответила Серафима. И снова выглянула в окно.

"Да, поразмыслив, согласилось зеркало, ты снова оказалась права. Им лучше продолжать упиваться старой победой и греть надежды на победы новые. Они же не могут остановиться на прежних захватах".

"Ты же знаешь, их победы мне неинтересны", спокойно ответствовала Серафима.

"Знаю, конечно, но ведь ты сама хочешь прервать их беспроигрышную серию. Иначе бы ничего не говорила Павлу об Алексее, не просила того приехать и не пыталась бы сейчас решить - решиться ли тебе самой на ответный ход или пустить все на самотек... как прежде, когда твоя крепость была дважды повержена и охотно подвергалась самодовольным наскокам завоевателей".

"Я не получила от этого ничего... кроме усталости, поспешно заверила свое отражение в зеркале Серафима, ты же знаешь это даже лучше меня".

"Но ты все же давала им волю. Так часто, как они того хотели от тебя".

"Ты меня за это упрекаешь?".

"Ты же знаешь, что я не вправе судить тебя. Суд над собой входит в твой круг обязанностей".

"И я его вершила. Все это время. Пять лет".

"Больше похоже на мазохизм".

"Нет, не похоже. Я должна была через это пройти".

"Для чего, чтобы заработать усталость и безразличие? Чтобы сидеть и разговаривать со своим отражением, решая собственную судьбу и выслушивая доводы амальгамы? Или чтоб пытаться понять у горничной, как та оценивает семейные отношения своих хозяев, - ведь именно это ты только что порывалась спросить у Сони".

– Я хотела понять себя.

Она произнесла это вслух, и слова эти показались ей неубедительными. Серафима снова произнесла:

– Я пыталась понять себя.

И снова неудача.

Накатила апатия. Как и час назад, после любви к ней Алексея, теперь она не стеснялась и в мыслях называть его полным именем, как и после звонка, столь неожиданного, столь поспешного, Павла.

Серафима с трудом поднялась со стула. Подошла к окну и тут же, резко повернувшись, заспешила к двери. Где-то вдали она слышала гул работающего пылесоса, Соня приводила дом в порядок. Ей пришла в голову странная мысль. А не пойти и не спросить ли у горничной, каково же это - иметь работу. Может, тогда она ответит на свой вопрос. Или хотя бы подойдет к ответу.

Заседание закончилось, как и положено подобного рода встречам - ничем. При отсутствии самого генерального директора, разговор свелся к промежуточным темам и кулуарным дебатам по хотя и насущным, проблемам, но все же в самых редких случаях выносимым на столь высокий уровень обсуждения. Ожидания скорого прибытия Караева, на которое так надеялся финансовый директор, не подтвердилось, его вообще не было, ни очно, ни посредством мобильной связи.

"Ожидание Годо в присутственном месте", сострил в итоге управляющий и покинул заседание первым. Менее всего он любил подобные мероприятия, особенно в те редкие времена, когда был на них, вместо Караева, председательствующим.