Чтение онлайн

– Хрысь, вспомни «Правду». Убил человека мечом — 40 гривен. А — «не убил»? Только меч показал?

– Дык… гривна. И чего?

Здешнее законодательство вот за этим чуть ли не единственным примером, да ещё по политическим статьям типа заговора, не квалифицирует подготовку преступления как собственно преступление. Впрочем, эта традиция звучит и в моё время: «Нет тела — нет дела».

Я же, в отличие от множества ГГушников и примкнувших к ним, полагаю, что профилактика правонарушений, хоть и не столь эффектна, но более эффективна, чем «справедливые казни».

Не имея по первости довольно опыта дабы легко отличать правду ото лжи, я весьма стремился к тому, чтобы люди мои — мне не лгали. Для того, среди прочих мер, мною принятых, было установлено, чтобы ни каких подарков, подношений, благодарностей ни от кого они не брали. Чтобы были только на моём корме. После, перейдя во Всеволжск, я и там установил то же правило. Принимая людей в службу, часто я видел в глазах их изумление: так ещё и казна за службу платить будет?! И ещё большее — что от кого другого брать нельзя. Столь непривычна было сия новизна, что иные — пугались и от службы отказывались. Иные же соглашались, но правило моё не исполняли. За что я взыскивал. Многих добрых людей я потерял, прежде чем выросли в приютах моих всеволжских — сироты. Коим закон этот с младых ногтей внушён был.

Но прежде всех этих юридических тонкостей случились тонкости сексуально-осветительные.

В тот же день, когда Трифена спровоцировала меня на игры с Беспутой, когда прозвучала фраза: «Я там этой чернавке указала»… Мы ж не в пустыне живём! Вокруг «Святая Русь». С таким же населением. Остро реагирующим на особенности текущего момента.

Иду я себе вечером по своему боярскому подворью. Темно уже, все по домам должны сидеть. А из пристройки к моей будущей конюшне, у меня там уроки грамоты идут — возня. Такая… «ох, ох, ах, ах, нет, нет…». И чей-то юношеский негромкий басок с явно уговаривающими интонациями. Я, конечно, за день набегался. Но я ж любопытный! Сунулся внутрь. А фиг там — ничего не видно. Тёмное пятно на фоне тёмной стенки. И что-то белеется. А белеет… пара голых женских ног. Чего быть не может, поскольку мини и микро здесь отсутствуют.

Вот тут-то я своей «зиппой» и щёлкнул! Эффект… мощнейшей!

Если человек идёт с факелом или со свечой — его видно издалека. Можно с дороги убраться или иначе как подготовиться. Если человек вздувает огонь — это долго. Снова — можно убраться подальше или подготовиться. А тут… Опа! Светло! И три персонажа стоят, щурятся и глупо моргают.

Три персонажа: Трифена и два «паучка» из «среднего школьного возраста». Все суетливо оправляют одежду.

– Ну и чего вы тут поделываете?

– Дык… ну… мы идём… а она идёт… а мы говорим: помочь однако надо… юс этот иотированный… не вырисовывается… а она как нагнулась… а свечка-то и того… а я, значится, искать… а тама… опаньки — сиськи… ну я… а чего? Она молчит… ну там… вот… и стал-быть никакого худа… Вот те крест святой! Ничего такого! Так это… малость к стенке отодвинули… А чего? Ты ж, боярич, сам её прогнал! Она ж тебе того… ну, типа, без надобности… А нам-то чего? Нам-то ничего. Так, подержаться малость… А то бегает по двору… бесхозная… не обогретая… Мы-то мужи добрые, а она холопка… Да ещё с гонором: буковицы-де у вас корявые, сопли рукавом не вытри… указывает, понимаешь…

Способность аборигенов лепить бесконечный лепет по любому поводу — приводит меня в таковое же изумление. Если не остановить — будут «сопли жевать» до утра. Я только одного не пойму: это была попытка группового изнасилования или взаимно приятные «детские игры на свежем воздухе»? «Темнота — друг молодёжи» — народная мудрость. Она всем тут «друг»? Или только части «коллектива»?

Трифена начинает подвывать и опускается на колени. Вой негромкий, монотонный. Выражает широкую палитру эмоций и нуль информации. Чтобы она сейчас не сказала — это не достоверно. Люди говорят не истину, а то, что, по их мнению, нужно сказать вот такому слушателю вот в такой ситуации.

«Влияние наблюдателя на результат эксперимента» — в ядерной физике целое направление. Вплоть до запуска механизма ликвидации Вселенной как результата наблюдения чего-то там… элементарного. В сексе — аналогично.

Вот я ухватил краем уха её «нет, нет». Это относилось к способу снятия платка или ко всему процессу в целом? Или просто элемент стереотипа поведения в данной ситуации? Здесь, на «Святой Руси», на большинство лестных предложений должен сначала следовать троекратный отказ. Ритуал здесь такой.

Что она думала тогда, да и думала ли вообще… Даже травмы и переломы однозначными уликами не являются.

Был у меня на северах один парень в команде. И у него с женой была сильная любовь. Уточню: с его собственной законной женой. Один раз после вахты он с ней так… полюбились, что сломал ей ногу. В другой раз, вахта-то месячная, прямо от входной двери, как кинулся к ней, как ей… и усадил жену на включённую плиту. Нет, когда на ней халатик загорелся — они опомнились. Но ожоги долго сходили.

Я — «гумнонист». И уважаю право личности на свободу… на всякую свободу. «Хай живе хто с кем хочет» — давняя общеславянская мудрость. Я сам такой. Лишь бы эта чья-нибудь свобода самому мне жить не мешала. Здесь «мужи добрые» зажимают мою холопку. «Гамадрилят» по-маленьку. То есть — используют моё имущество без моего согласия. «Мужи добрые»… сопляки, блин, четырнадцатилетние. А эта дура даже кричать боится. Жизнь приучила. Или — не захотела. Или — испугалась, растерялась… Но если ученики будут свою учителку в тёмных углах прижимать да раскладывать, то уровень грамотности… в части читания-писания — расти не будет.

– Вы, двое. Завтра утром с вещами на кирпичи. Две недели. Потом — в весь. Учить вас — не буду.

– Да как же?! Мы ж ничего худого! Мы ж только! Да она ж сама! Ежели бы сама не схотела так мы бы…

– В казарму бегом. Быстро. Теперь ты. Встала, пошла.

В опочивальне Трифена плакала, каялась. Рассказывала как она от своей клятвы ни на шаг. Что она ну вся в воле моей, но вот, бес попутал, ноженьки от страха ослабели, горлышко от ужаса перехватило, глазки в темноте не увидели, за ручки люди злые ухватили… И по кругу: «ах, я дура бестолковая», «ах, они такие злыдни злодейские», «а ты… ты ж меня сам прогнал-бросил».

Наконец, утомлённая своим раскаянием и моим «прощением» она уснула в моей постели. А я придумал комплекс «анти-гамадрильских» средств. Утренние обливания холодной водой, физкультура с трудовыми подвигами «до упора»… И, давно надо было — модификация «заклятия Пригоды».

В ближайшую субботу, когда я с кучей народа засел в своей новой бане, когда уже все погрелись по первому разу в парилке, когда в предбаннике шёл обычный мужской трёп с кружкой пива, входная дверь открылась, и Сухан ввёл Трифену в тулупе. Мужички мои, как это обычно бывает, сначала задёргались, начали простынками прикрываться. Но возгласы типа: