Чтение онлайн

«Как много ее в человеке…» – подумал самурай и замер, глядя на свое отражение в луже крови, не видя ни трупа, ни отсеченной головы.

Снег падал на воинов-демонов, безмолвно кружащих в поединке. Мир смертных исчез, все окрасилось в два цвета: черный и белый. «Зло и добро, смерть и жизнь… но как их различить?» – мелькнула мысль.

Кай старался не попасть под удар, но и его противник опасливо держался подальше. Наконец они оба замерли, занеся мечи, словно зачарованные. С намеренной медлительностью Кай закрыл глаза.

Воин в черных доспехах бросился в атаку.

Два силуэта исчезли, растворились в слепящем золотом сиянии, будто превратившись в одно целое, и взорвались алыми сполохами.

Кай, вернувшись в мир смертных, упал на колени. Демон скользнул мимо по мерзлым плитам двора. Полукровка с усилием поднялся на ноги, опираясь на меч, и повернулся лицом к врагу. Великан занес тяжелый одати для очередного удара.

Кай не отводил от соперника бездонных глаз. На черных доспехах внезапно появилась тонкая алая черта: клинок тэнгу попал в цель. Колдовское заклятие ослепительно вспыхнуло, разрушаясь, и сила ки молниеносно покинула оболочку демона. Из раны брызнула кровь, окрасив снег алым. Мика с ужасом вскрикнула, но Кай не отрывал взгляда от погибающего врага.

Дыхание демона прервалось, он удивленно взглянул на рану. Меч выпал у него из рук. Колени исполина подкосились, и он упал на колени, сжимая рассеченные пластины доспехов, словно стараясь удержать животворящую силу. Потом повалился ничком и замер.

Кай долго смотрел на тело великана, не чувствуя ни гордости, ни удовлетворения, ни даже благодарности силам зла, которые превратили человека в убийцу демонов. Он ощутил прилив облегчения – единственного человеческого чувства, оставшегося в душе. Меч со звоном ударился о камни.

С болезненным усилием Кай повернулся к Мике. Девушка глядела на него бесстрастно, словно Юкихимэ, богиня зимы – нет, не бесстрастно, а ошеломленно и испуганно, боясь шелохнуться.

Он хотел окликнуть ее, но имя, будто молитва или мольба, замерло на губах. Кай беспомощно поглядел на Мику и вспомнил тоску, отчаяние, скорбь…

– Кай… – дрожащим голосом произнесла девушка, и взгляд ее наполнился радостью.

Кай понял, что она боялась не его самого, а страшилась за его жизнь. Лицо Мики озарила лучезарная улыбка, предназначенная только ему, исполненная любви и доверия – никакое колдовство не могло уничтожить эти чувства.

Охваченный любовью и благодарностью, Кай не отрывал взгляда от Мики. Он отвернулся от демона смерти и зачарованного меча и направился к возлюбленной, не чуя под собой ног, будто шагая по облакам. Голова кружилась – то ли от изнеможения, то ли от счастья. Мика бросилась к нему, прижала лицо к груди, словно проверяя, бьется ли в ней сердце.

– Мой тэннин! – сбивчиво зашептала она.

Кай сжал Мику в объятьях, и на него снизошло умиротворение.

Ясуно, Тикара, Хорибэ и ронины, уцелевшие в битве, стойко сражались у входа в замок. Стражники Киры оттеснили их к стене, пути для отступления не было. Зачарованные мечи тэнгу помогли ронинам выжить, но воины бились на пределе человеческих сил и возможностей.

Самураи Киры окружили их, готовясь нанести последний, решающий удар.

Внезапно атака прекратилась. Стражники опустили мечи и в ужасе попятились.

Ронины недоуменно переглянулись, не сразу сообразив, что отвлекло внимание воинов Киры.

За спинами ронинов стоял Оиси.

Оиси вышел из замка и остановился на ступенях, глядя на толпу стражников. В одной руке самурай сжимал отрубленную голову Киры, в другой – окровавленный кинжал-танто.

Тишина снежным покровом накрыла двор, только негромко хлопали стяги под ветром. Оиси возвышался над окруженными ронинами и грозно смотрел на воинов Киры, держа в вытянутой руке голову их повелителя. Казалось, сейчас в него полетит град стрел, копий и мечей, круг возмездия завершится, а круговорот времени возобновит свой мерный ход.

Однако бойцы, замерев, ошарашенно уставились на самурая в актерских доспехах, протягивающего к ним отрубленную голову их даймё. На лице Оиси не было страха, только праведный гнев и божественная справедливость Бисямона.

Ужас воинов постепенно сменился покорностью. Стражники один за другим роняли оружие и опускались на колени.

Из замка, встревоженные неожиданной тишиной, вышли Мика и Кай. Полукровка тяжело опирался на плечо девушки. Они изумленно глядели на ронинов, окруживших Оиси у входа в замок, на голову Киры, которую самурай все еще держал в руке, – и на стражников, покорно склонившихся перед победителями.

– За господина Асано! – выкрикнул Оиси, и ронины подхватили торжествующий клич.

На рассвете лучи солнца окрасили мрачные стены замка Киры яркими золотисто-алыми тонами, под цвет знамен Ако. Ронины и госпожа Асано приготовились к долгому пути домой.

Серые и синие стяги Киры скрылись в сумрачных закоулках. Воины упаковывали поклажу и укладывали раненых на носилки. Под присмотром Оиси стражники Киры помогали ронинам – перевязанная рука самурая не позволяла ему принять деятельное участие в сборах.

Впрочем, Оиси, изнуренный сражением, был благодарен за любую помощь. Как ни странно, ронины уцелели в неравной битве, хотя и получили тяжелые ранения.

Еще недавно бывшие вассалы князя Асано готовы были с радостью встретить смерть, но отмщение полностью свершится, когда они вернутся к могиле своего повелителя с доказательством, что справедливое возмездие настигло злоумышленника. Похоже, Бисямон благоволил им, предоставив возможность сдержать клятву. Теперь ронинам предстояло испытать на себе всю строгость людских законов.

Воины Киры беспрекословно сдались на милость победителей – наверное, они сочли Оиси подлинным воплощением Бисямона, а может быть, просто обрадовались, что ронины из Ако ограничились убийством коварного даймё и освободили его вассалов из-под гнета злодея, колдуньи и демона.

Гости, приглашенные на свадьбу, бежали при первой возможности, едва началась битва. Оиси догадывался, что вести о нападении на Киру достигнут сёгуна прежде, чем ронины вернутся в Ако. Надо было поскорее выбираться из замка Кираяма.