33 марта
Шрифт:
— Наши робинзоны целы и невредимы. Отвоевали у барса пещеру, развели костёр и теперь собираются жарить уток. Сообщи немедленно Шуре, что всё в порядке.
«Тоже мне, порядок! — подумал Вася. — Не могли хоть немного опоздать…»
Лена посмотрела на Васю грустным-грустным взглядом, и он понял, что и ей тоже не нравится дедушкин порядок. Оба они уже забыли все тревоги и невзгоды, или, точнее, они прекрасно помнили их, но ни ей, ни Васе они уже не казались невзгодами. Наоборот, это были самые желанные и самые интересные приключения.
Потом дедушка рассказал о том, что было, когда мамонт унёс ребят в лес. Их, конечно, немедленно стали разыскивать, но Тузик так петлял, что следовавшие за ним вертолёты потеряли его из виду. А потом — гроза.
Всё было ясно, всё понятно, и всё-таки было скучно. Дедушка стал сдирать шкуру с барса, а ребята ощипывали утят.
— Удивительное дело! — заметил дедушка. — Барсы у нас никогда не водились. А вот потеплело — и переселились. Но таких переселенцев нам, пожалуй, не требуется.
Ему никто не ответил. Было тихо. С гор ещё скатывались тоненькие ручейки. В небе прогудел вертолёт-лесовоз. Где-то рядом попискивала невидимая птица. Лена встрепенулась, прислушалась и вдруг сорвалась с места. Через минуту она вернулась с двумя рябчиками в руках.
— Откуда ты их взяла? — опешил Женька.
Лена переглянулась с Васей и серьёзно ответила:
— В магазине купила. Тут, за углом.
Теперь только Женька понял, что его разыгрывают, и тяжело вздохнул. Лена смотрела на серовато-коричневых птичек и ласково гладила их пёрышки.
— Знаешь что, Вася, давай не будем их жарить. Возьмём их с собой. Может быть, приручим.
— Давай, — согласился Вася. Подумал и добавил: — Только ты сними теперь силки. А то ещё попадётся в них рябчик и погибнет. А зачем губить зря?
— Да, это верно, — деловито согласилась Лена.
Женька смотрел на них и чуть не плакал. Ох, как бы он дорого дал, чтобы испытать всё, что испытывали они! И чтобы хоть как-нибудь приобщиться к их делам, он заискивающе спросил:
— Лена, а Лена?… А мамонт здорово мчался? Вас не сбросило?
— Не нужно было трусить! — резко ответила она. — Мальчишка называется!
Она круто повернулась и ушла снимать силки.
Потом они сидели у костра и смотрели, как жарятся на прутиках утята. Женька принёс свёрток и всё так же заискивающе предложил:
— Лена, а ты не хочешь тайменя? Я специально выпросил…
— Очень мне нужен твой таймень! — всё так же резко ответила Лена и отвернулась.
Но Вася пожалел Женьку всё-таки он третьеклассник.
— Что таймень!.. Давай-ка лучше кедровые орешки погрызём. Они ещё молодые, но вкусные.
Он подтащил к себе рубашку, достал ребристую, пахнущую смолой и тайгой шишку и стал ловко вышелушивать из неё трёхгранные орешки. Женька со слезами в голосе сказал:
— Спасибо. Они очень вкусные.
Быстро смеркалось. Огонь костра пробился сквозь кустарник и осветил разлившуюся реку. Она засверкала таинственными, как глаза неведомых зверей, желтоватыми пятнами. Ребята сидели молча. Лена неотрывно смотрела на реку, и слёзы тихонько капали из её глаз. Потом она наклонилась к Васе и, касаясь плечом его плеча, тихонько сказала:
— Ты не беспокойся, рубашку я тебе сама выстираю. Никто ничего не узнает. Смолы не будет.
Ещё никогда не было так хорошо и так печально, как в этот вечер. Вася чувствовал себя таким сильным, таким смелым и таким… немного, самую малость… несчастным. Может быть, как раз поэтому Вася понимал, что он очень счастлив.
Дедушка недоумённо посмотрел на притихших ребят, заметил светлые полоски на щеках Лены и заботливо спросил:
— Что с тобой, моя девочка? Ты устала? — Он подсел к Лене и обнял её за плечи: — Ты испугалась?
Лена вдруг ткнулась ему в плечо и заплакала.
— Никогда больше не поеду в Индонезию!
Вася покосился на неё, потом на Женьку. Тот шепнул:
— Точно… Она как отличница ездила в пионерский лагерь в Индонезию.
— Куда, куда? — недоверчиво переспросил Вася.
— Ну, в Индонезию. Это не то на Индийском, не то на Тихом океане. В общем, там где-то…
— А чего ж она туда ездит?
— Как — чего? У тамошних ребят нет ни снега, ни льда. Вот они и приезжают к нам на зимние каникулы кататься на лыжах и коньках. А наши зато к ним летом. У них же и океан, и кокосовые пальмы, и вообще…
— Чудачка моя! — тихонько говорил дедушка. — Чем же тебе Индонезия не понравилась?
— Да… почему Вася всё может, всё умеет? Почему он даже с доисторическим мамонтом справился? Почему он, когда мы сюда попали, знает, что делать и как делать? А я ничего не знаю. Я теперь в каникулы буду в тайгу ходить.
— Да пожалуйста, ходи! Ведь каждый месяц бывают походы. Но ты же раньше не хотела…
— Ну и напрасно! — сердито сказала Лена и перестала плакать.
Дедушка не стал спорить, хотя Васе показалось это очень странным. Ужинали беспокойно и без особенного аппетита, потому что радиотелефон трезвонил то и дело. Одним из первых звонил Ли Чжань. Он потребовал Васю.
— Ну вот, товарищ Голубев, — сказал Ли Чжань, — наша победа полная. И тебе поверили, и нам поверили. Я сегодня вылетаю домой. Что передать нашим ребятам?
— Мой самый большой привет! — сказал Вася.
— Пусть приезжают на каникулы, — добавила Лена. — Вместе пойдём в тайгу.
— Хорошо, — ответил Ли Чжань. — Я так и передам. Ну, до свидания!
Потом звонили учёные Америки, Швеции, Канады, Судана и ещё многих, многих стран. Так что ужинать, в сущности, было некогда. Наконец, когда над сопками взошла луна, звонков стало меньше, и дедушка сказал:
— Пора спать, ребята. Давайте устраиваться.
Он хотел было разбить палатку, но ребята упросили его не делать этого. Так хорошо светили звёзды, так таинственно шумели деревья, что спать в палатке казалось просто невозможным. Тузик застыл чёрной волосатой громадой, сливаясь с тёмными кустами. Изредка звонил радиотелефон, но дедушка не снимал трубки.