Чтение онлайн

— Тише! Спокойно! Тебя никто не тронет!

Но мамонт не обращал внимания на своего хозяина.

Трудно сказать, что могло бы произойти. Учёные-зрители осторожно, чтобы не раздразнить мамонта, стали прятаться — кто в кусты, кто под машины, кто за забор фермы. Зато теле- и кинооператоры почувствовали себя в привычной обстановке. Как охотники, они окружали мамонта со всех сторон, направляя на него многочисленные объективы и лампы своих установок. Но вся беда заключалась в том, что мамонт стоял у фермы, в лесу, и освещение показалось операторам недостаточным. Они стали включать свои могучие осветительные лампы. Потоки резкого, слепящего света залили Тузика. Отчаянно затрещали аппараты.

Бедный мамонт, ещё минуту назад готовившийся разметать всё это полчище неожиданных врагов, струсил, как комнатная собачонка. Он вдруг осел на задние лапы, поджал хвост, поднял хобот и… заскулил. Операторы наконец нашли нужные им точки для наиболее удачных съёмок и включили свои осветительные лампы на полную мощность.

Тузик беспомощно заморгал глазами, отчаянно взревел и, круто повернувшись на задних лапах, со всех ног побежал в лес. Ни Лена, ни Вася уже не могли ни соскочить с него, ни остановить. Обезумевший мамонт мчался, как танк, подминая деревца, перепрыгивая болотца и ручейки. Ребята прижались к его шее, вцепились в его густую шерсть и молчали.

Во время этой бешеной скачки ветви встречных деревьев наверняка сшибли бы ребят с мамонтовой шеи, но Тузик держал свой хобот вверх и беспрерывно трубил. О хобот, как о нос корабля, разбивался прибой зелёных ветвей, и это спасло ребят.

Тузик всё мчался и мчался со скоростью атомного поезда и с шумом реактивного самолёта.

Подъёмы сменялись склонами, густая, буреломная тайга — полянками, реки и ручейки — болотами. Тузик бежал на север, и ребята, понемногу осваиваясь с безостановочным движением, всё чаще посматривали по сторонам.

Преодолевая очередной подъём, Тузик шумно вздохнул, коротко протрубил и перешёл с рыси на быстрый шаг. На перевале он остановился и затрубил опять. Горы ответили ему раскатистым эхом, и мамонт, оттопырив свои огромные мягкие уши, долго прислушивался и, разом успокоившись, стал медленно спускаться вниз. Поросль хвойного леса сменилась перекрученным ветрами кустарником, и наконец мамонт вступил в кедровник.

Могучие тёмно-бронзовые стволы стояли тесно, как колонны. В невообразимой вышине между их кронами просвечивало голубое небо. Пахло смолой, хвоей и тем особым, необыкновенно приятным ароматом, который всегда наполняет кедровники. Дышалось легко и как-то празднично. Под ногами Тузика тихонько шуршала прошлогодняя хвоя, словно нарочно усыпавшая чистенький, сухой лес. Ни подлеска, ни травинки — только могучие, неохватные стволы да шуршащая хвоя.

Но и кедровник остался позади.

Тузик вышел к речке и стал жадно пить. Ребята осторожно слезли с мамонта и тоже напились студёной, кристально чистой воды. Сразу же захотелось есть.

Вася ещё раз выругал про себя тех зевак, которые не дали ему утром как следует позавтракать. А Лена бранила Женьку:

— Подумать надо, всего тайменя роздал! Вот бы теперь кусочек…

Вася помрачнел. Однако торжественная тишина тайги и поблёскивающая река успокоили его. В эту минуту он прекрасно понимал, что отвечает не только за себя, но и за Лену, и за Тузика. И это чувство ответственности заставило его по-новому взглянуть на окружающее.

Ну и что ж, что нелёгкая судьба занесла его в глухую тайгу? Понятно, что их будут искать; понятно, что их найдут. Но пока это произойдёт, нужно и самим бороться с трудностями. Вася усмехнулся и сказал:

— Ты понимаешь, прямо из двадцать первого века мы попали в доисторическую жизнь.

— Как так? — не поняла Лена.

— А так. Кругом тайга. У нас ни оружия, ни огня, ни металла. С нами только мамонт. Живи как хочешь.

— Верно… — протянула Лена, и глаза у неё сверкнули восторженно и таинственно. — Верно. Мы теперь совсем-совсем одни. Как тысячи лет назад. Что же мы будем делать? Ведь есть-то хочется!

Вася уже не старался думать логически. Он просто чувствовал: нужно что-то делать, и снова жизнь подсказала, что именно.

— Как — что? Перед нами река. Значит, может быть рыба. Неподалёку кедровник — значит, нужно достать кедровых шишек. Кедровые орешки очень вкусные и питательные.

— Верно!.. — всё так же восторженно и таинственно прошептала Лена. — Но ведь удочек-то нет?

— Сделаем, — уверенно сказал Вася.

— Но из чего?

Вася думал только одну секунду. Потом он сказал:

— Видишь, у меня на лыжной куртке есть крючки? Мы их разогнём и сделаем рыболовный крючок. Нужна леска. Мы её сплетём из мамонтового волоса. Ты умеешь заплетать косы?

— Конечно, умею, — ответила Лена.

Глаза у неё расширились и смотрели на Васю так, что ему даже стало немного не по себе: можно было подумать, что Лена восхищается его находчивостью.

Начинались настоящие трудности. Ведь одно дело знать, что нужно сделать, а другое — как это сделать. А это, пожалуй, было потруднее. Вася задумался. Он перебирал в памяти все способы добычи огня, о которых он читал в книгах и которые пробовал во время пионерских путешествий по тайге. Когда-то с ребятами они пытались добыть огонь трением двух сухих палок друг о друга. Но тогда из этого ничего не получилось: сами вспотели, а палки так и не загорелись. Но ему вспомнилось, что эвенки добывали огонь для своих трубочек с помощью кремня. Искорка от камня падала в трут, сделанный из сухого мха, и зажигала его.

— Ладно, — уже смелее сказал Вася. — Мы сейчас попробуем. Ты ищи самый сухой мох и бересту, а я что ни будь придумаю.

Он отправился на речной берег и после недолгих поисков нашёл несколько скатанных речной волной тёмно-серых, немного похожих на копыта камней. Ударами больших валунов он расколол их и стал бить острыми краями о валун. Вскоре в воздухе мелькнула первая искорка.

— Есть, — закричал он. — Давай мох и бересту.

Но первые попытки не привели к успеху: искры падали либо мимо мха, либо гасли в нём. У Васи уже болела рука, удары становились неточными, и он раза два чиркал по валуну не кремнем, а суставами пальцев. Несмотря на боль, Вася даже обрадовался этому: можно было делать вид, что высасываешь кровь, а на самом деле отдыхать. Восторженность Лены угасла, но зато приходила настоящая сообразительность. Она с сомнением посмотрела на валун и сказала:

— Но что ж это получается? Кремень острый, а валун — гладкий: искре не из чего взяться.

Вася молча посмотрел на неё и немедленно сделал вывод. Он притащил большой валун и с размаху бросил его на первый. Маленький валун раскололся. Теперь кремнём били по его острой кромке, и искры полетели гуще и крупней. Во мху закурилась робкая струйка дыма. Склонившись над мхом, ребята стали раздувать крохотную искорку. От напряжения они даже вспотели. Волосы Лены растрепались и приятно щекотали Васин разгорячённый лоб. И ему почему-то захотелось, чтоб костёр не разгорался как можно дольше. Он даже перестал дуть. Но Лена закричала: