30 июня
Шрифт:
Борис разлил очередную, протянул телеграфисту стопку.
— Ну, за гарну погоду! — телеграфист опрокинул в рот посудину, обнаружив ловкость, достигаемую регулярными упражнениями. Выпили, закусили хлебом, салом с чесноком и мелкой зеленью, уже наросшей на огороде у телеграфиста. Выпивали в аппаратной, потому как в присутственное могли войти — неудобно…
— А вот скажи, Микола — прожевав, спросил Борис, называя телеграфиста на украинский манер — откуда твоя техника питание берёт? Тут вроде поблизости никакого электричества. На батареях?
— Точно! Да не на гальванике, на аккумуляторах! Ото, бач, я тоби покажу — Микола встал, позвенел ключами, открывая обитую кровельным железом дверцу — Ось тут батарэя. Целих восемь аккумуляторив, от авто!
— Ого, серьёзная вешь — Борис заглянул в каморку, уважительно оглядел стеллаж с чёрными ящиками батарей — А это что, вроде батарейный коммутатор? — он указал на могучий рубильник, сиявший голой медью на стене.
— Точно! Ось гляди — Микола был рад показать студенту свою подкованность в технических вопросах — Ото так пидключаэмо дополнительну батарэю, это колы напряження не хватае.
— Что, не хватает надолго? — удивился Борис — Телеграф ведь, жрать много не должен…
— Та хватае… — отмахнулся Микола — Як нэ хватае? Восемь батарий, аж дэвяносто вольт с гаком — снова щегольнул телеграфист своей образованностью — А робыть може на шестидесяты…
— Ну, Микола, за высокое напряжение! — студент уже вновь разливал — Хай будет побольше!
Они засмеялись, чокнулись, выпили. На душе у Бориса было весело. Всё было как нельзя лучше — прямо над рубильником было устроено вентиляционное отверстие, так необходимое для аккумуляторных помещений…
— … Вот такие дела, коллеги — командор сегодня был угрюм — Кто мог знать?
Все понуро молчали. Три попытки контакта, и все неудачны — с чего тут радоваться…
— В общем, так — поднял голову Иахрр — Я считаю стандарт-вариант контакта исчерпанным. Переходим к форс-варианту. Ярара, Урумма, ищите кандидатов. Вахуу, готовь капсулу к вылету по форс-варианту. Ухурр, мы с тобой сегодня и завтра работаем на планетарном томографе. Вопросы?
— Можно мне высказать своё мнение, Иахрр? — на экране возник капитан, по-прежнему бессменно сидевший в рубке управления кораблём, отлучаясь только для отправления естественных надобностей, да иногда в душ.
— Мы все слушаем тебя, Хррот — отозвался командор с еле уловимой прохладой в голосе. С момента того памятного разговора между ними пролегла трещинка — Твоё мнение для нас особенно ценно.
— Благодарю. Мне кажется, что и форс-вариант не даст нужных результатов. Вы только зря провозитесь. Не лучше ли перейти сразу к операции «Ультра»?
Все замолкли, даже хвостами перестали двигать.
— А кто тебе сказал, что мы вообще используем ультра-вариант контакта? — отозвался командор.
— Решать тебе, разумеется. Я просто высказал свою точку зрения.
Экран погас. Все переглянулись.
— Я говорил тебе, Ярара — не выдержал Ухурр — Твой дядя — настоящий кровожадный зверь!
В кронах деревьев заливался соловей, небо бледнело быстро, как обычно на юге. Где-то на веранде жестяным голосом пел граммофон, слышался смех. Борис огляделся, вскочил на завалинку, просунул руку в отдушину и быстро, на ощупь присоединил толстый медный провод в резиновой изоляции к клемме рубильника. Соскочив, отошёл на пару шагов в тень, оглянулся. Всё тихо.
Борис быстро зашагал назад, к тётушкиному дому. Толстый провод, проложенный под заборами, был совершенно незаметен во мраке. Конечно, падение напряжения будет заметное, но для прожектора должно хватить. Оно и лучше, кстати, не нужен балластный реостат…
Закрыв за собой калитку, студент обогнул дом и забрался на чердак по приставной лестнице. На чердаке его ждал всё тот же телескоп, только теперь рядом с ним красовался старый прожектор. Чуть поодаль тикали ходики — что делать, если часы остались в залоге… Надо же было как-то определять время.
Граммофон, наполнявший окрестности невнятным жестяным гундением, поперхнулся и замолк. Минуту-другую слышались голоса — похоже, дачные гости прощались с хозяевами — а затем и они стихли. Посёлок окончательно заснул.
В темноте зажглись знакомые зелёные глаза, и на стул рядом с Борисом вспрыгнула кошка — Мурёна явилась для проведения очередного сеанса астрономических наблюдений.
Борис зажёг фонарик, глянул на стрелки ходиков — пора…
Он запустил усовершенствованный будильник, разом наполнивший чердак громким тиканьем, забивавшим даже ходики. Жестяной круг прожектора, присобаченный на выступающей оси телескопа, заметно отягощал благородный инструмент, но мощный часовой механизм старого будильника как-то справлялся. Борис нащупал круглую головку самодельного телеграфного ключа, изготовленного им из тётушкиной мышеловки, снабжённой вместо обычной витой пружины упругой стальной пластинкой. Ну, с Богом!
Прожектор вспыхнул, выбросив в небо бледно светящийся луч. Мурёна с мявом ринулась прочь — она никак не ожидала такого коварства от так полюбившейся ей за последнее время астрономии.
Борис от души порадовался, что выучил в своё время телеграфную азбуку Морзе. Прожектор вспыхивал и гас с коротким шипением вольтовой дуги, металлически клацал электромагнит-соленоид, разводивший угли открытой дуговой лампы.
«Гостям из иного мира… Мы видим вас, мы видим вас… Придите, придите, придите… Мы ждём, мы ждём, мы ждём…»
И по-новой, ещё раз, и ещё…
Время будто остановилось. Только мигание светового столба, короткое шипение вольтовой дуги и клацанье электромагнита.
«Придите, придите, придите… Мы ждём, мы ждём, мы ждём…»
Борис слал и слал свой зов во Вселенную. Он долго раздумывал, что будет лучше — может, не прожектор, а радио? Но познания в радиотехнике у Бориса были невелики, и он признался себе — построить такой аппарат в одиночку сейчас ему не по силам. И потом, радио всё-таки штука неощутимая, а свет, очевидно, должны видеть любые разумные существа.