Чтение онлайн

Горчаков кивнул и двинулся к выходу, шоркая подволакиваемой ногой и звучно стукая бойком трости в бетон гаражного пола. Выйдя на улицу и подойдя к двум буханкам — выглядящими теперь на фоне монстров из гаража еще более сиротливо, инспектор постучал по колесу одной из них.

— Бесплатно только п-поменять колеса, на этих осенью и зимой вне асфальта ездить будет крайне сложно. Это заводские колеса с обычной всесезонной резиной, нам нужно п-поставить внедорожную.

— Машины же с завода?

— Да.

— Идут сразу поставкой по контракту с Особым отделением?

— Фактически с Пограничной стражей.

— А почему на заводе тогда сразу не ставят внедорожную резину?

— П-попроще вопрос, п-пожалуйста, — хмыкнул Горчаков.

— Порядок действий для нас сегодня?

— Принимаем машины, к двум часам едем на станцию Сергиево. Прибудет поезд из Ревеля, надо забрать остальных ваших будущих ратников, после выдать каждому стандартные контракты для ознакомления.

— А контракты где взять?

— Леди Александра их уже готовит. Сделает когда, п-предварительно даст вам п-посмотреть, может будут какие-то индивидуальные п-правки.

Точно, как-то на фоне минувшей ночи Никлас даже не вспомнил о юной опальной баронессе, которую со вчерашнего утра не видел.

— Подписывать будете в п-понедельник, п-после того как сами п-получите заверенный п-приказ о создании опричной группы Бергера. В общем, п-привезем всех сюда, а п-потом… п-потом тоже много дел.

Насчет «много дел» Горчаков совершенно не лукавил. После того, как забрали со станции брата Павла и прибывших с ним кота Василия, Крестовоздвиженского, Мейера, Вяземского и Тришкина, все завертелось. Подписание контрактов по плану должно было происходить в понедельник или вторник, но каждого прибывшего нужно было поставить на учет с заведением личного дела, оставить заявки на демисезонный и зимний комплекты формы, а также базовый минимумом амуниции. Заведением, ведением личных дел и всех заявок озадачили баронессу фон Губер, которая заметно прониклась серьезностью задачи.

Неприятным сюрпризом оказалось, что если для рядовых ратников группы стандартные форма, амуниция и штатное оружие положены за казенный счет, то для опричников — ведьмаков и ведьм, коими уже являлись Никлас и Катрин, предлагался вариант самообеспечения. Оружейные магазины были только в Петергофе, а офицерскую форму необходимо было заказывать отдельно в аффилированном ателье. Благо расположено оно было совсем неподалеку от ворот части, но, по случаю субботы, опять же не работало.

Вроде дел сделали совсем немного, а половина дня уже прошла. Улучив минутку, Никлас выдернул из общей суеты Мейера и Крестовоздвиженского, завел их к себе в гостиничный номер. В который первый раз зашел с того момента, как ключи получил от него больше суток назад. Усадил обоих за стол, сам расположился напротив. Мейер и Крестовоздвиженский смотрели на него оба внимательно, спокойно. По-разному смотрели, но одинаково изучающе.

Ходить вокруг да около Никлас не стал, сразу начал без раскачки.

— Я с отличием закончил Пехотную школу в Танжере, но год службы я провел в сержантской должности, пусть и находясь постоянно рядом с командиром конвоя. Школа в Танжере, а также служба в конвое оставила во мне два главных знания-постулата. Первое: приказы не обсуждаются, они выполняются. Это ясно?

— Так точно, — ответили оба в один голос. Взгляды их неуловимо изменились. Чуть отрицательно изменились, как охарактеризовал впечатление Никлас.

— Второе: дороги военных карьер вымощены костями лейтенантов, которые не слушали своих сержантов.

После этих слов взгляды Мейера и Крестовоздвиженского снова неуловимо изменились, теперь уже в положительную сторону.

— Вы оба старше, опытнее, мудрее и возможно умнее меня. Но командую здесь я, и, если отдаю приказ, его необходимо выполнить. Поэтому в ваших интересах сделать так, чтобы я слышал ваше мнение по кажущимся вам сложным вопросам в сложных ситуациях. И лучше до, чем после. Это ясно?

— Так точно, — произнес Мейер.

Крестовоздвиженский молчал. Никлас внимательно на него посмотрел.

— Мое мнение в сложившейся ситуации состоит в том, что я думаю, что мы сработаемся, пан Бергер, — кивнул бывший офицер крылатых гусар.

— Отлично. У нас на сегодня еще много дел, так что… — Никлас начал подниматься.

— Пан Бергер, столовая сегодня работает на выдачу по графику выходного дня, до четырнадцати тридцати.

— После обеда у нас на сегодня еще много дел, — кивнул Никлас, уже направляясь к выходу.

В три часа дня перед казармой выстроилась небольшая шеренга. Массивный и широкоплечий брат Павел — не замечающий порывов стылого ветра, заметно взволнованные Тришкин Егор и Альберт Вяземский; спокойные и расслабленные Войчех Мейер и Влоджимеш Крестовоздвиженский, не обращавшие внимание на промозглый холод. У последнего, кстати, даже в спокойном состоянии лицо сохраняло резкие, в чем-то даже озлобленные черты. Последней — самая невысокая, стояла хрупкая баронесса Александра фон Губер. Кота только видно не было, но Никлас не сомневался — где-то рядом, он постоянно в поле зрения мелькал, изучая территорию воинской части.

Никлас, который уже понемногу начинал вспоминать пекло А-Зоны если не с теплотой ностальгии, но без ужаса, глядя на разношерстную шеренгу поежился. Не только от холода. Потом поправил закрывающий шею и нижнюю часть лица повязку-шемаг, которая до сих пор хранила аромат парфюма Марши Юревич.

Выглядела группа разношерстно. Все были в том, в чем приехали из Супральского монастыря. Никлас, Катрин, Александра и Альберт Вяземский — в светло-зеленой полевой форме скаутов, брат Павел в темно-зеленом мундире монастырского наставника, Мейер и Крестовоздвиженский в одежде трудников. Ну и Горчаков заметно выделялся в своем синем жандармском мундире.

— Господа. Леди Александра. Два наших железных коня, прошу любить и жаловать, — показал Никлас на стоящие поодаль серые и мокрые буханки. — Тот что ближе к нам пусть будет Боливаром, тот что подальше — Буцефалом. Возражения есть?

— Никак нет, — раздался нестройный ответ.

— Правильно, у нас же не демократия, я здесь командир. Как сказал, так и будет, — совсем негромко произнес Никлас.

Краем глаза заметил и ощутил на себе удивленный взгляд Катрин. Похоже, она до сих пор не могла сопоставить Никласа Бергера которого видела, и Никласа Андерсона из описания личного дела — косноязычного и смущающегося перед противоположным полом и аудиторией больше чем из нескольких человек юношу.