Чтение онлайн

Все оказалось так плохо, что даже хорошо.

Это называется повезло.

Вскоре после того как Никласа осмотрел фельдшер, пришла Катрин. Голова девушки замотана белоснежным бинтом, правая бровь — на которой уже и так есть два шрама, залита медицинским клеем.

Катрин помогла Никласу подняться и отвела его в пустующее купе соседнего вагона. К тому моменту, как она его раздела и тампонами с обеззараживающим средством принялась очищать кожу от крови и грязи, обрабатывая раны, поезд уже тронулся. Вскоре появилась Марша — привычно удивленная происходящим, с заметной шишкой на голове, но на вид вполне бодрая и свежая.

Оставив Никласа на попечении Марши, Катрин удалилась. Вернулась довольно скоро — вместе с вещами из купе. И рюкзак Никласа и чемоданы были грязны, один чуть обгорел, но не критично. Зато кейс Катрин, откуда она доставала памятные шприц-тюбики, не пострадал. В этот раз Катрин использовала не целый одноразовый инъектор, а взяла совсем небольшой шприц.

Сделав Никласу укол, Катрин так и сидела рядом, держа его за руку. Поезд ехал, ощутимо перестукивали колеса. Никлас никак не мог заснуть — сначала ему было очень и очень плохо, потом просто плохо, потом погано, а потом он вдруг понял, что состояние вроде бы и ничего. И сейчас он не просто ощущает спиной, а уже слышит и перестук колес, и даже посапывание спящей на соседней койке Марши.

Катрин — так и держа его за руку сидя рядом, дремала. Когда Никлас пошевелился, внучка рейхсграфа открыла глаза, не совсем понимая где она, потом вспомнила и осознала. Руку Никласа отпустила, выпрямилась на стуле, сдерживая зевок.

— Варианта два, — негромко произнесла Катрин без предисловий. Она явно знала эффект от того, что недавно уколола Никласу, поэтому перешла сразу к делу даже без вопросов о его самочувствии.

— Давай с хорошего.

— Охотились не на нас.

— Как это?

— Видишь ли, есть негласный и неафишируемый порядок: если в поезде по диким землям едет ценный пассажир, его место во всех базах указывается с ошибкой. Ты приобретал люкс или княжеский люкс?

— Вроде как… мы об этом речи не вели, — вспомнил Никлас разговор с Есенией Кайгородовой.

— Сколько ты заплатил?

— Три пятьсот, и сдачи не надо.

— Ясно. Дело в том, что мы ехали не просто в люксе, а в княжеском люксе — он дороже, нам даже со сдачей бы не хватило. И, как я предполагаю, были одни в вагоне — не считая конвойной охраны. Среди которых, если ты успел заметить, находились отнюдь не ветераны с отличной боевой подготовкой.

Никлас вспомнил шальные глаза испуганного Сереги, кивнул. Ему не очень понравилось то, что сказала Катрин — то, что их троицу в рабочем порядке посадили как наживку.

— Нападений на поезда Минских железных дорог не было уже семь лет, — словно прочитала его мысли Катрин. — Это дежурная практика, не расстраивайся, всегда так делают. Вот второй вариант может быть гораздо хуже.

— А какой второй вариант? — спросил Никлас, уже представляя, что услышит.

— Когда ассасин Пути во время остановки не сошла или не доложила об исполнении, был задействован протокол нападение на состав и пытались убить именно нас. Вот это действительно плохо, потому что…

— Потому что что?

— Потому что тогда я не представляю, каким силам мы перешли дорогу. А самое главное — почему нас пытаются убить, не считаясь ни с какими рисками.

— У нас есть информация как минимум об одном бесе из смартмассы — белом жреце культа.

— Это не эксклюзив, московиты — их разведка, уже давно об этом знает.

— Тогда может причина в лично твоих знаниях?

— Вряд ли. Я не обладаю никакой информацией, из-за которой можно раскрывать спящий очаг слизи на территории Империума. Это же сейчас все споровые пути поднимут, найдут как слизь туда попала, и я даже не знаю сколько голов агентурной сети Сверхразума может полететь. Произошедшее нападение на поезд — это было не просто дорого, это очень дорого.

— Тогда почему нас пытаются убить, не считаясь со средствами?

— Я не знаю!

— Я это уже слышал. Я спрашиваю, что ты предполагаешь.

— Предполагаю, что дело дрянь. Так нормально?

— Приемлемо, — вспомнил Никлас, как она ему однажды сказала тоже самое, и даже постарался воспроизвести похожую покровительственную интонацию.

Как проехали Варшаву, Никлас пропустил — спал. В Белостоке сошли без проблем — договаривалась Катрин, Никлас это тоже пропустил. С вокзала всех троих, обещав доставить джи-ваген позже, повезли в гостиницу «Империал». Пункт назначения назвал прибывший водитель, сообщив кроме прочего что номер-люкс с открытой датой выезда оплачен представительством Минской железной дороги.

Как такси им подали комфортабельный микроавтобус, так что в гостиницу ехали в огороженном от водителя перегородкой салоне. Катрин, пользуясь этим, негромко заговорила.

— Марша, ты как дочь купца первой гильдии и гражданка технополиса имеешь право сохранять молчание. У тебя это неплохо получается, поэтому молчи и отказывайся отвечать на любые вопросы без представителя Гильдии адвокатов Троеградья. Если тебя все же выдернут на допрос без кого-либо из нас и приведут адвоката, на все вопросы отвечай: «Я чувствую себя ужасно, мне нужна психологическая помощь, давайте перенесем беседу на завтра».

— В чем моя выгода? — неожиданно спросила Марша.

— Так тебя скорее всего не убьют в ближайшее время, — спокойно ответила ей Катрин, одарив холодной улыбкой, после чего обернулась к Никласу: — Нас всех могут попытаться опросить по отдельности, важно этого не допустить.

— Мне тоже требовать психологическую помощь или можно сразу упираться и не ходить никуда? — не удержался от сарказма Никлас.

— Нет. Если тебе начнут задавать вопросы не отвечай на них без нас, просто не комментируй ничего.

— Хорошо.

Микроавтобус между тем уже прибыл на место назначения, подкатывая к главному входу гостиницы «Империал». Встретили гостей на крыльце, без оформления на стойке регистрации администратор повел всех сразу в номер, отправив носильщиков к машине за вещами. Меньше пары минут и в комнатах — апартаментах люкс, никого кроме Никласа, Марши и Катрин не осталось. Через четверть часа, как и обещал администратор, подали завтрак. За прошедшее время все трое успели переодеться и собрались за столом. На котором, вместе с завтраком на троих, лежала пачка газет.