Чтение онлайн

Стоять на лестнице было холодно. Я долго звонил. Потом начал думать, что, может быть, звонок не работает? Может быть, здесь принято стучать? В этот момент мне открыли.

В дверях стояла монахиня. Вся в белом, а поверх — черная накидка. Улыбнувшись и кивнув, чтобы я проходил, она опять исчезла в глубине квартиры.

Я прошел из прихожей в комнату. С одной стороны там стояла елка. За окном город похрустывал от рождественских морозов, а в монастыре было тепло. На окне стояли цветы.

В католических церквях всегда много живых цветов. Я давно привык к этому. И все-таки удивился: розы были роскошные, длинноногие, большеголовые. Очень дорогие. Не меньше чем на полтысячи долларов. А может быть, и на всю тысячу.

Я спросил у священника: откуда это?

— Мирей Матье привезла.

— Певица?

— Да. После концерта собрала все цветы, которые ей подарили зрители, и привезла в нашу церковь.

— Ничего себе! Все-все цветы?

— Все. Она сказала, что хочет хоть чем-то отблагодарить Того, Кто дал ей все…

Постепенно монастырь заполнялся посетителями: петербургскими доминиканцами. Женщины принесли хлеб и вино. Мужчины сдвинули с центра комнаты стол и расставили стулья. Единственный курящий мужчина (я) зажигалкой зажег стоящие на алтаре свечи.

Ровно в полдень все мы плечом к плечу встали перед алтарем и запели древний гимн: « Veni Creator Spiritu !…»

Священник, стоящий за алтарем в домашних тапочках, торчащих из-под длинного облачения, выглядел непривычно. После проповеди начался сам обряд приема в Орден.

Не думайте, будто стать членом монашеского ордена легко. Будто вы постучитесь в двери монастыря, двери тут же захлопнутся у вас за спиной — и привет. Обратной дороги не будет.

На самом деле все наоборот. Стать членом ордена — это сложно и долго. А вот вылететь из него — раз плюнуть.

На самом деле жить по-христиански — это значит просто жить. Проводить много-много времени с Тем, Кого ты любишь. Стараться проводить это время так, как нравится Ему, а не тебе. Это и значит жить «правильно».

Год назад я решил стать членом доминиканского братства. Теперь перед лицом Бога и членов моей общины мне предстояло принести обещания на следующий год. Ну и отчитаться за то, чем я занимался.

Я встал на колени. Положил обе руки на Писание. Склонил голову.

— Чего ты просишь?

— Прошу тебя, сестра, принять меня в Орден проповедников…

А ровно неделю назад я отмечал день рождения. Мне исполнилось тридцать три. Это было странно.

Накануне я совсем не думал о том, сколько именно лет мне должно исполниться. Ну, день рождения и день рождения… Так что, когда с утра телефон начал названивать и люди раз за разом стали говорить что-то о возрасте Христа, я удивился.

Мне не кажется, что в числе «33» есть какая-то особая мистика. Мне кажется, это просто такое число. Я снимал трубку, не открывая глаз слушал поздравления, говорил «Спасибо!» и вешал трубку. Потом я, стараясь не разбудить жену, вылез из кровати и отправился на кухню пить свой кофе.

В 1981 году в такой же день, как сегодня, я, ученик пятого класса, пришел в школу в белой рубашке и с полным ранцем конфет-карамелек. Помните, наверное: раньше было принято, чтобы именинники угощали всех в классе конфетами.

Мне исполнялось одиннадцать лет. Одноклассники знали о содержимом моего ранца и заранее пускали слюни. А на большой перемене в класс зашел директор школы (по совместительству — председатель школьной парторганизации).

Он был весел и, как я сейчас понимаю, вероятно, немного пьян.

— Дорогие детки, — сказал он. — Вы, конечно, знаете, у кого сегодня день рождения?

Дорогие детки закивали головками и начали тыкать пальцами в меня:

— Знаем, знаем! Вот у этого парня с конфетами!

Директор сперва растерялся, а потом разозлился. Покраснев и заиграв желваками, он четко проговорил:

— Ну и бараны же вы, дорогие детки! Сегодня день рождения у Леонида Ильича Брежнева. Генерального секретаря Коммунистической партии Советского Союза.

Сегодня никто в моей стране не помнит, когда именно смешной генсек Брежнев отмечал свой день рождения. Те, кто помоложе, скорее всего, не помнят и самого генсека. А я вот помню. В том году он отметил свой личный праздник в последний раз — и умер. И все вокруг меня начало меняться. И я начал меняться вместе со всем.

Трудно представить, но из тридцати с чем-то одноклассников, поедавших некогда мою карамель, до сегодняшнего дня дожило чуть больше двадцати.

Вождение авто в пьяном виде. Прохождение воинской службы в чересчур горячих точках страны. Попытка сделать бизнес не на том, на чем стоит его делать. Банальные суициды. Но в основном, конечно, наркотики.

В том году, когда мне исполнялось двадцать два, именно в мой день рождения произошло событие, которое стало главным мифом современной культуры. И является таким мифом до сих пор. В том, 1992 году, в Москве прошла самая первая рейв-вечеринка страны «Гагарин-party».

Это стало реальным прорывом. Именно «Гагарин-party», а вовсе не августовский путч, стала началом новой эры. Вся страна веселилась и танцевала вместе с петербургскими весельчаками, и все теперь было можно, а от этого танцевать хотелось еще больше.

Старое ушло. Теперь все должно было быть иначе. Мое поколение стало самым свободным за всю историю страны. Такого, как у моего поколения, не было ни у кого. Да и не будет уже, наверное…

Правда, и цена этого оказалась велика.