Чтение онлайн

после взрывов, а взрывы были такие глухие.

Дизель и глухота – вот твое море, парень. Мутные вспышки прожектора, да азбука

Морзе. Все органы чувств приходят в негодность, но реакция и боевая готовность должны

быть на высочайшем уровне. Слепой, глухой, нюх никакой, и сколько ни вопи, никто не

услышит. Изъясняйся торпедами. Иди по цифрам. Победа над стихией. В чужой

монастырь со своим уставом не ходят. Хочешь пуляться под водой – будь готов жить в

герметичной пленке.

А вспомни К-19 в Атлантическом океане. Радиация варила тело заживо. S.O.S. Спасите

наши корабли. Спасите наши души.

Я пошел гулять от музея С-56 дальше по Корабельной набережной. Причал номер

такой-то. Расписание паромов. От размышлений и впрямь отучился дышать. Дыши, Аякс,

пока стоишь на твердой земле. Свежесть. Свежесть взъерошила мне волосы. Вечная слава

героям-подводникам. Я как всегда трус, я остаюсь на суше и гуляю в одиночестве.

Пожалуй, пора разделаться с этим. Хватит с меня рассказов про подводное царство и

Миру с пулеметом. Ни к чему это не приводит и, видимо, уже не приведет. Пусть

субмарины выбрасывают торпеды и с носа, и с кормы, я, сухопутный неандерталец,

способен на подвиги куда более скромные и приватные. Бросаюсь телефонами и

диктофонами. Да, я выкинул его. В море, с Корабелки, как и мобильник на Емаре. На

Емаре все было куда помпезнее – стоя на высокой отвесной скале, шквальный ветер сыпал

мне мокрую соль в глаза, я размахнулся и… Сегодня это случилось куда прозаичней,

наверное, от того, что произошло в городской черте. Анин диктофон стал первой в

истории Тихоокеанского флота субмариной карманного размера. Пусть глаголет на дне

морском о дне морском.

Очередная гора упала с плеч, а легче все не становилось. Осталось выкинуть в воду

еще и фотоаппарат, придумав какую-нибудь адскую зависимость от него. Между прочим,

пластик тысячелетиями разлагается в природных условиях, а я только и делаю, что

засоряю Мировой океан. Но куда деваться, когда собственная черепная коробка засорена

до предела, больше уже не лезет? В воду, разумеется, в воду. Вода камень точит. Авось и

справится с непомерным грузом Аниной депрессии.

Я капитулировал. Крест напротив моего имени в энциклопедии подводных лодок. Она

меня подбила, добила, но я смог ее потопить. Или, наоборот, она меня ранила, а потом

проворной рыбкой выскользнула из моих рук и уплыла прочь по Золотому Рогу? Оставила

меня хлопать жабрами на поверхности.

Я пошел в тату-салон и сделал себе татуировку. «Аня» в сердечке. Вульгарно, пошло,

но мне этого хотелось. Меня зовут Аякс, ее зовут Аня, и наши имена начинаются на одну

и ту же букву. Я ее люблю, но некоторые ее откровения вселяли в меня ужас и

определенного рода подозрения, шедшие вразрез со здравым смыслом.

Как, например, то, что мое настоящее, паспортное имя – Андрей.

Глава 16.

«Р» - Русский остров

«Русский — остров в Японском море, в нескольких километрах от Владивостока.

Принадлежит

Российской

Федерации.

Административно

является

частью

Фрунзенского района Владивостока. Входит в архипелаг Императрицы Евгении.

В 1890 году под руководством инженера-подполковника К.Чернокнижникова был

разработан проект строительства Владивостокской крепости, в котором впервые

обращается внимание на географические преимущества острова Русского для

обороны Владивостока. В частности, согласно плану, следовало построить форт на

горе Русских и прорыть канал через перешеек на севере острова.»

(источник: ru.wikipedia.org)

Паром увозит людей на закрытый до недавних времен Русский остров. Вода

Владивостока отступает, ее сменяют чистые волны без примесей. Без инородных тел.

Маяк Басаргин, бело-красная будочка. Ярко светит маяк, корабельный факел, не

заблудись в темном лесу, ориентируйся по звездам – маяк будет самой яркой из них. К

маяку, стоящему на скале, с берега ведет подвесной мостик. Скалы выщерблены идеально

с точки зрения геометрии.

На Русском острове нет моего отца. Сегодня я буду скрываться здесь. Ворошиловская

батарея стережет мой покой. Стреляет метко и очень далеко. На расстоянии шести

морских миль (что равно почти двенадцати километрам) с третьего выстрела была

уничтожена швартовая бочка диаметром два метра, которую и разглядеть-то практически

невозможно. С таким телохранителем ничего не страшно.

Бухты Большой и Малый Аякс. Аякс Оилид, он же Малый Аякс, был дурного нраву, и

Посейдон, и Афина его терпеть не могли за нетипичную для простых смертных гордыню.

О нем я уже писал. Великий Аякс тоже плохо кончил. Софокл посвящает этому свою