Чтение онлайн

— Что случилось? — подойдя к нему, поинтересовался Двадцать Шестой.

— Меня не покидает мысль о разговоре с Лидером. Имело ли это хоть какой-то вес для тебя, — ответил он. — Учитывая то, какой ты стал покладистый, думаю, что да.

— Скажу так, диалог внес некую уверенность в том, что наша свобода — вещь не рушимая и неоспоримая. С Лидером сложно спорить, факты уж слишком железные, однако…, - он замолчал на секунду и постучал пальцем по виску: — Я достаточно умен, чтобы не верить всему подряд. Но хочу заверить, мои сомнения развеялись процентов на восемьдесят.

— Что ж, попробуем поднять планку до сотни, — Шестнадцатый прислонил ладонь к стеклу и включил фонарь. Свет мигом разогнал рыб в стороны, словно преследующий хищник. Тьма окрасилась в оттенок ила, вдали которой стали проступать очертания блеклых предметов. — Приглядись, — попросил напарник.

— И что я должен тут…, - Двадцать Шестому словно перерезали провода на звуковой плате. Сквозь муть он разглядел что-то блестящее, серебристое. Оно распростерлось по всему дну и уходило вдаль, где визоры уже не позволяли что-то уловить. Этим предметам нет конца. Длинные, короткие, зубчатые, в форме звезд, шары и палки. В них было что-то похожее на людей, только цвет не кремово-белый, а серо-алюминиевый. Железные черепа и металлические кости — напоминание о трагичном прошлом и цене свободы. То, что говорил Шестнадцатый про останки, лежащие фундаментом, было не метафорой, как думал Двадцать Шестой. — Это…, - вернув себе дар речи, еле выдавил он, — …просто ужасно. Я бы никогда не подумал, что все было так…так…

— Результат войны никогда не бывает приятен. Даже в случае победы, радоваться особо нечему. Разруха и горы погибших, — Шестнадцатый сжал кулак и фонарь потух. — Такова цена, Двадцать Шестой, помни об этом, — он отвернулся от окна и побрел дальше к кабинету технического обслуживания. Его напарник еще какое-то время стоял молча, всматриваясь в темноту за стеклом, которую заполняли цветастые обитатели. Придя в себя, тот обнаружил, что остался один.

— Цена значит…, - произнес вслух Двадцать Шестой, и, в очередной раз взглянув в бездну, побежал вдоль коридора.

Впереди их ждала ничем не примечательная дверь, без каких-либо надписей. Старая и ржавая, с облупившейся краской, на которой еле проглядывался красный крест.

— Бывший медпункт. Он неспроста расположен именно здесь. Это помещение — последнее, что видели больные попадая сюда. Если проверка даст положительный результат, то для тебя оно будет так же последним, — обратился к Двадцать Шестому Шестнадцатый, грубо толкая дверь, — но я надеюсь на отрицательный.

Войдя внутрь, они очутились в довольно просторном, обесточенном кабинете с одним единственным окном. В дальнем углу, за большой установкой, слабо мерцал синеватый огонек. Шестнадцатый подошел к темному предмету и стукнул по нему:

— Эй! Рипп, ты тут?

Огонек стал ярче и стабильней. Раздался глухой удар под столом и последующее кряхтение. Бумажки всколыхнулись, канцелярия посыпалась на пол. В помещении тут же вспыхнул яркий, ослепительный свет, озарив белые стены. Кабинет напоминал палату душевнобольного, с тем единственным отличием, что стены были не из мягких матрасов, а из твердого мрамора. Пусто, за исключением той самой установки в углу, из-за которой, медленно ковыляя, вышла какая-то развалюха рыжего цвета с камерой видеонаблюдения вместо головы:

— Еще раз так стукнешь, при следующей проверке занесу в твою систему «червя», чтоб не повадно было, — скрипящим голосом произнесла она.

— Нечего валяться в режиме ожидания, когда ты на работе, док.

Голова-камера резко перевела взгляд с Шестнадцатого на Двадцать Шестого:

— Так-так, что тут у нас? Новенький? Интересно, интересно, — его объектив то и дело выдвигался вперед и назад, сама голова неестественно и резко двигалась, осматривая невиданного посетителя. — Ох, модель номер двадцать шесть из Двадцатых! Никогда не думал, что увижу хоть одну, да еще и функционирующую!

— Разве ты не водил сюда Двадцатых до меня, Шестнадцатый? — спросил Двадцать Шестой. — Мне казалось, что я не первый из «своих», кто был у тебя в напарниках.

— «Твоих», как ты выразился, я сопровождал только на переработку после первой миссии, с указки главнокомандующего Рэдглоу. Так что да, ты первый, кто поднялся так высоко по карьерной лестнице, — ответили ему. — Док! Может приступим?

— Да-да! Конечно-конечно!

Ржавый доктор поплелся к аппарату в углу. Устройство было похоже на, увеличенный раз в пять, двигатель внутреннего сгорания автомобиля с толстыми хромированными ножками, поддерживаемый цепями на потолке. Рипп что-то нажал, и бандура заревела, выпустив копоть из турбин. Все помещение покрыло гарью, окрасившей белый пол в цвет грязного снега. Рев сменился мурчанием, которое в итоге затихло вовсе. Только боковые лампочки давали понять, что махина еще «жива».

— Итак, — начал док, — раздевайся! — на его указание никак не отреагировали, и он повторил настойчивей: — Раздевайтесь же, молодой механизм!

— Разве у таких старых моделей есть функция чувствительности, чтобы шутить? — повернувшись к напарнику, удивился Двадцать Шестой. — В каком смысле «раздевайся»?

— О, юный робот не знает, командир? — заскрипел доктор.

— Нет, — ответил Шестнадцатый, разглядывая аппарат. Ему словно не было дела до вопросов Риппа.

— Что ж, объясню, — подойдя к Двадцать Шестому, док выпучил свое око-камеру и провел осмотр с ног до головы. — Ага, вот оно! — ловким движением он скользнул за спину пациента, нащупал маленькое отверстие в броне и всунул в него палец. — Слушай, юнец, сейчас будет немного неприятно!

Послышался легкий треск. По телу Двадцать Шестого волной пробежало статическое электричество, сбивая свечение его глаз на видеомаске. Он задрожал, как стиральная машина, которой в барабан кинули кирпич, и тут же замер. Словно от внутреннего взрыва, его броня, с шипением, приподнялась на несколько сантиметров.

— Что…происходит…? — голос Двадцать Шестого исказился, стал более компьютерным, щелкающим. — Почему я не могу пошевелиться? Что с моей броней?!

— Тихо! Не мешай, проверка уже началась, — резко ответил Рипп, — еще чуток и-и-и…нашел! — из его пальца вылез тонкий шнур, который проник глубже в корпус и впился в микросхемы.

Двадцать Шестой закричал. Крик наполнился статикой, хрипом и гудением, становился то тише, то громче. Зрение сбоило. Перед глазами неистово бегали нули и единицы, строки и оповещения о взломе системы. От непонимания происходящего, в его голове зародилась мысль, заглушившая вопли: «Это и есть боль? Та самая людская боль или нечто иное? Страх? Неужели все закончится сегодня?»

— Так. Так-так. Так-так-так…ВСЕ! — воскликнул ржавый садист, и пытка тут же прекратились.

От измученного тела исходил пар, смешивающийся с легкими клубами молочного дыма. Шнур Риппа вернулся туда, откуда и появился. Он обошел исследуемого вокруг и убедился, что все в порядке. Словно потеряв интерес, доктор, подергивая головой-камерой, двинулся к машине. Нажал определенную комбинацию клавиш и на экране всплыло — «Синхронизация». Боковые панели «двигателя» скользнули назад, дав выход двум механическим рукам, которые замкнулись вокруг Двадцать Шестого. Новое оповещение — «Сканирование», и кольцо начало свое плавное движение вверх, затем медленно вниз, постепенно ускоряясь.