...начинают и проигрывают
Шрифт:
Прямо обидно, не находите? Или так придумали из соображений конспирации? Но ведь ни один дурак уже давным-давно не верит в тождество агентов и их кличек!
27.
И все-таки полковник ошибался — известная причина окрестить Зинаиду Григорьевну Дядей была. Это стало ясно, когда мы узнали, почему ей выбрали такую кличку.
При скорой ходьбе она чуть-чуть косолапила, ставя ноги носками немного во внутрь. Слово «косолапить» обозначается на немецком языке целым идиоматическим выражением: uber den Onkel laufen— буквально: бежать через дядю, поспешать раньше дяди. Ее шеф- еще давно, когда она находилась в Восточной Пруссии, в специальном лагере для прибалтийских немцев,— заметив маленький недостаток своего агента, в шутку назвал ее Дядей.
Шутливое прозвище закрепилось в качестве официальной шпионской клички.
Это она рассказала сама. Не сразу, конечно, а значительно позже, к концу следствия. Снимая с нее, слой за слоем, как оболочку с мумии, все придуманное, мы постепенно добрались до самой сердцевины. А скрывать детали, когда уже раскрыто основное, лишалось смысла.
Но пока это произошло, она здорово помотала нам нервы. Бесконечные допросы, очные ставки, всевозможные письменные запросы, звонки, телеграммы в разные концы страны, кропотливое копание в бумагах ночи напролет… Мы сбились с ног, похудели, лишились сна.
Перелом произошел во время одной из очных ставок. Глеб Максимович пригласил к себе доставленную утром на военном самолете женщину, велел привести арестованную, а когда она вошла в кабинет, познакомил их:
— Зинаида Григорьевна Петрова… Зинаида Григорьевна Петрова. Да, да! И год рождения тот же. И месяц, и число. Больше того: вы обе родились в одном селе. Больше того: у одних и тех же родителей.— Посмотрел весело на прилетевшую с Востока гостью.— Бывают же на свете такие совпадения, а, Зинаида Григорьевна?
— Вот вы какая!— Арестованная окинула оценивающим взглядом ничего не понимавшую женщину.-Я вас представляла другой - погрубее, примитивнее… Хорошо, гражданин полковник,— повернулась она к Глебу Макси мовичу.- Вы выиграли, нечего зря время терять…
Арвид был прав: Маргарита Карловна Зиммель,— таково ее настоящее имя — долгое время жила в Латвии, Ее отец-видный царский полковник, один из организаторов похода армии фен дер Гольца против молодой советской республики в 1919 году. Мать-русская дворянка, религиозная фанатичка, исповедовавшая католичество и патологически ненавидевшая безбожников-большевиков.
Немецкий абвер завербовал Маргариту Зиммель еще в студенческие годы, когда она училась на филологическом факультете Рижского университета. Постоянную связь с германской разведкой она поддерживала и позднее, уже будучи преподавателем Аглонской католической гимназии,— именно в то время она часто навещала город, в котором жил Арвид, особенно во время летних каникул, завязывая нужные знакомства.
Когда в 1939 году прибалтийские немцы по призыву «фюрера» выехали в Германию, в их числе была и Маргарита Зиммель. Но, в отличие от других своих земляков, она пробыла в фатерлянде недолго. У ее шефов родился план пристроить разведчицу к советской военной базе в Лиепае, причем с дальним прицелом.
Местные ульманисовские власти, тайно сотрудничавшие с гитлеровцами, охотно пошли навстречу. Так родилась на свет латвийская гражданка, русская по национальности, Зинаида Григорьевна Боброва, которой предназначено было - не судьбой, конечно, а руководителями разведки — в дальнейшем встретиться с советским капитаном Иваном Григорьевичем Петровым — у него была сестра Зинаида, и ради нее, вернее, ради ее биографии и затевалась вся сложная комбинация.
Иван Григорьевич был холост, Зинаида Григорьевна очень приглянулась ему, и в 1940 году, когда Латвия стала советской, он предложил ей руку. Предложение было принято, Иван Григорьевич отпраздновал свадьбу в узком кругу сослуживцев, его жена получила новый паспорт — уже советский — на имя Зинаиды Григорьевны Петровой. Точно так же звали и младшую сестру капитана, которая еще четыре года назад уехала из родного села под Курском на Дальний Восток.
Молодожены недолго наслаждались счастьем. На Ивана Григорьевича в ноябре того же года неизвестными лицами было совершено покушение, и он, не приходя в сознание, умер на руках безутешной супруги.
Теперь Маргарита Зиммель снова свободна — и операция по глубокому внедрению ее в Советский Союз успешно продолжается.
Она переезжает в другой латвийский город, знакомится там с молодым советским офицером Красниковым и выходит за него замуж, умолчав о своем предыдущем браке. У нее теперь и метрика есть на имя Зинаиды Григорьевны Петровой — для этого потребовалось только написать в сельсовет на Курщине и попросить выслать копию свидетельства о рождении, якобы для оформления выплат сестре погибшего капитана.
О том, чтобы в паспорте не было отметки о первом браке, она, разумеется, позаботилась заранее.
И вот с началом войны эвакуируется сюда, в далекий тыл, жена фронтовика-капитана, потом майора, потом подполковника, советская женщина с хорошей трудовой биографией, с подлинными документами.
И она же-мина замедленного действия, замороженный фашистский агент Дядя, которого берегут для большого дела. Таким стоящим делом оказывается цех «Б».
и — осечка!…
— Случайность!— высокомерно заявляет Маргарита Зиммель на допросе.— Глупое стечение обстоятельств!
— Возможно,— не спорит Глеб Максимович, хотя отлично знает, что происшедшее далеко не результат одного только стечения обстоятельств.
— Мы бы все равно пробрались в цех «Б»!— тонкие нервные пальцы сжимаются в кулаки.
— Возможно,— снова довольно благодушно соглашается Глеб Максимович.— Кстати, знаете, что такое липучка?
— Липучка? Бумага от мух?— Шпионка, пряча свое недоумение и боясь попасть впросак, высокомерно вскидывает голову.
Отняв перо от тетради, в которой ведется протокол, я с любопытством жду, что скажет полковник.
Но он переводит допрос совсем на другие рельсы:
— Скажите, а с Клименко…
— Да!— нетерпеливо перебивает Маргарита Зиммель, раздувая ноздри и еще сильнее откидывая голову.— Да, я сама!
Чем она гордится? Убить беспомощного, не оказывающего никакого сопротивления, оглушенного снотворным старика? Противно…
Маргарита Зиммель неправильно истолковывает мой взгляд:
— Нет! Мне не было страшно!
Отсутствует верх страницы, ГГ заканчивают допрос и собираются ради Нового Года в баню. Но тут вмешивается новый начальник: