Чтение онлайн

Совсем недавно общество граждан привыкло к тому, что теперь нет ничего кроме общества. Совсем недавно. И вот теперь началась Волна Парадокса, о которой предупреждали многие учёные и в первую очередь обществоведы. Знаменская равнодушно смотрела на бегущие из города машины, едва успевавшие освобождать полосы, по которым в три ряда шла колонна нижегородской спецтехники. На экранах в салонах спецмашин уже светились согласованные планы первичных действий, юркие автоматические бронемашины разведки, обеспечивавшие «глаза, уши и нюх» колонны, незаметно и по не основным дорогам уже достигли района, максимально приближенного к эпицентру взрыва и теперь по защищённым линиям связи с многократным дублированием и глубоким шифрованием, делавшим безработными журналистские перехватчики, лился поток самой актуальной информации о происшедшем с посекундным срезом изменения обстановки сразу в полусотне точек, где автороботы разведмашин уже поставили передвижные и стационарные датчики.

Военнослужащие Московского округа Центрального командования Вооруженных Сил России вместе со службами Системы борьбы с чрезвычайными ситуациями сделали почти все необходимое, чтобы минимизировать потери от катастрофы, постигшей Московский столичный регион. Информационные службы Центрального региона сделали всё и даже сверх всё, чтобы вполне естественная паника не приобрела необратимый и крайне опасный характер.

Огромные шлейфы машин на дорогах и длинные очереди в центрах продовольственного и промтоварного снабжения стали почти единственными свидетельствами напряжённости ситуации, если не считать резкого увеличения спроса на авиационные и железнодорожные грузовые и пассажирские перевозки и всплески объёмов запросов на средства индивидуальной защиты и спецмедпрепараты. Все остальные проблемы и вопросы непрерывно и быстро гасились отлаженным взаимодействием десятков профессиональных служб и организаций, привычно в первые же минуты с момента катастрофы перешедших на круглосуточный усиленный вариант работы.

Появление спецмашин и экипажей со знаками множества областей России было своевременным и необходимым: увидев такое количество тяжело вооружённых и настроенных на борьбу и на победу над проблемой защитников, местные жители довольно быстро успокаивались и эвакуация приобретала организованный и упорядоченный характер. Привлечение сил из других областей затронуло только службы внешнего оперативного реагирования, любая из областей оставалась под плотным контролем и защитой экипажей, не имевших без особой необходимости права действовать за пределами своей титульной области. К работе были привычно подготовлены экипажи «второй волны», которые в любой момент могли быть переброшены за пределы титульной области для оказания поддержки и помощи «внешникам».

Как Виктории впоследствии не хотелось это признавать, но в чрезвычайной ситуации первого порядка российские спецслужбы «дали маху»: закрывать огнедышащий вулкан, вырывавшийся трёхкилометровым огненным смерчем из холма, скрывшего под собой когда-то признанный самым прочным и долговечным саркофаг, накрывавший собой пять энергоблоков брошенной в далёком прошлом атомной станции, пришлось в основном людям, а не только машинам и механизмам.

Тогда во весь рост перед Россией стала проблема Зоны, которую раньше в деталях предсказывали в открытую только Стругацкие и Тарковский. Хотя атомная энергетика уже давно не играла определяющей и сколько нибудь заметной роли в экономике и в промышленности России, жители страны не спешили вскрывать ящики Пандоры, подготавливая все необходимое для окончательного решения проблемы ядерного топлива и энергетики в целом. Взрыв в окрестностях Становска не был вызван каким-либо воздействием людей — консервация станции была выполнена качественно. Просто, как показал самый глубокий анализ, был реализован пресловутый «шанс из миллиона», который в очередной раз поставил россиян перед необходимостью «прыгнуть выше головы».

Рейнджеры России, находившиеся на боевом дежурстве, смогли сделать только то, что смогли: в первую очередь отсечь от района Зоны, забравшего по радиусу по шестьдесят-восемьдесят километров, излишнюю панику и излишне любопытных охотников за стариной. За рубежами России немедленно взлетели вверх компьютерные котировки на аукционах, вдруг ставших принимать на лоты ещё даже не доставленные «сувениры» из Зоны Катастрофы, а Знаменская, тихо чертыхаясь, организовывала прибывавших к району бедствия медиков на борьбу с радиационным и мутационным заражением близлежащих к «холму» сёл и деревень.

То, что экипаж её реанимобиля возглавил колонну нижегородских спецмашин, означало, что она приняла на себя руководство всем медицинским обеспечением спасательно-восстановительной операции со стороны Нижнего Новгорода. Закономерно отказавшись пребывать всё время в штабе, Знаменская вооружилась всеми средствами связи, укомплектовала свою машину всем необходимым для полностью автономной работы, лично попросила медиков, водителей и специалистов, прибывших в её колонне, определиться с тем, кто хочет составить её экипаж, коротко, но аргументированно отклонила несколько просьб о зачислении и в шесть утра большая широкая машина повышенной проходимости без включения сирен и мерцания мигалок тихо ушла от штабного поселка в Зону.

Началась оперативная реальная работа, к которой Знаменская всегда стремилась больше всего. Каждому из двух десятков её коллег, составлявших её экипаж в этой операции находилось предостаточно работы. Знаменская удовлетворённо окунулась в вал ежесекундно возникавших проблем и вопросов, связанных с основной задачей — нормализацией обстановки в выбранном ею районе ответственности.

Реанимобиль Знаменской местные жители видели в каждом из тридцати сёл и каждой из восьмидесяти деревень Зоны по нескольку раз. Работая в очаге реального радиационно-мутационного заражения и помня, что ей необходимо спасти как можно больше человеческих жизней, Виктория быстро поняла, что ей нельзя теперь оставаться мягкой и приветливой докторшей.

То обстоятельство, что она давно работала именно на «скорой» позволило ей на время проведения специальной спасательной операции легко отрешиться от терапевтической улыбчивости и обтекаемости формулировок. Перед знавшими её пациентами — всё же были в том районе люди, к которым она, врач «скорой», раньше приезжала по вызовам — она предстала в немного ином качестве: строгой, чёткой, молниеносной и неприступной.

Слушая потом её рассказ о происшедшем, муж как-то заметил, что она стала немного не человеком. Услышав такое его резюме, Виктория Олеговна сделала паузу в рассказе, потом спокойно кивнула — возможно, что оно так и было.

Но тогда, когда машина только удалялась от штабного поселка, возведённого в кратчайшие сроки, Знаменская ещё мало о чём догадывалась и мало что знала. Впереди её ждала кошмарная операция, одна из тех, которые будут сотрясать Россию на протяжении ближайших десяти лет. Несколько километров до последнего во внутреннем периметре оцепления блок-поста машина «Скорой» преодолела быстро.

— Сержант Колокольцев. — отрекомендовался закованный в изолирующий спецназовский бронескафандр высшей защиты подошедший к машине крепыш. — Ваши документы на проезд в Зону нами получены. Ваш сектор ответственности. — он передал водителю «скорой» пластиковый конверт. — Можете проезжать.

— Спасибо. — кивнул водитель и машина, качнувшись на ушедших в полотно дороги заградительных системах, проследовала через полосу выжженой земли. — Чистый сталкер, честное слово, доктор. И действуют четко. Сколько бы мы времени потеряли на препирательства с военной и государственной чиновной бюрократией… страшно подумать. — пока машина шла от поста ещё была возможность немного расслабиться и водитель воспользовался этим в полной мере.

— Согласна. Что-ж. Придётся нам тоже побыть сталкерами. — Знаменская посмотрела в зеркало заднего вида и этого взгляда оказалось достаточно. С лёгким шелестом закрылись решетки прямого воздухозабора, зашелестели фильтрующие установки и люди в салоне закрыли забрала медицинских бронескафандров высшей защиты, ничем не уступавших в оснащённости и прочности армейским спецназовским. — Мы готовы побыть сталкерами. Давайте-ка к Липовцам, Устим.