Чтение онлайн

– Да-а-а… – выдохнул Тензинг и вздрогнул. – Ну…

– Как там Пегас? – Феррол задал вопрос, главным образом, чтобы сменить тему разговора.

– Пока ничего принципиально нового, – со вздохом ответил Тензинг. – Химический состав пота все еще отличается от обычного, хотя есть небольшой сдвиг в сторону нормы.

– Были какие-то серьезные изменения во время последнего выброса?

– Нет. Вообще никаких изменений в тот момент. Так же и с его состоянием, по словам темпи.

– Да, я слышал, – проворчал Феррол, с трудом сдерживаясь, чтобы не сообщить Тензингу, как мало он доверяет словам темпи. Тем не менее все очевиднее становился факт, что недомогание Пегаса не было связано с внешними событиями. – Значит, мы возвращаемся к началу: это либо усталость, либо болезнь.

– Похоже на то, – мрачно согласился Тензинг.

– И конечно, темпи понятия не имеют, как ему помочь.

Тензинг бросил на него странный взгляд – видимо, в словах Феррола прозвучало больше яда, чем входило в его намерения.

– Они делают что могут, старший помощник, – сказал Тензинг. – Поймите, никто из них никогда не видел звездного коня в таком состоянии.

– Конечно.

«Или, по крайней мере, – угрюмо подумал Феррол, – они не захотят признаться в этом».

Ему никак не давала покоя мысль, что темпи, отобранные для полета на «Дружбе», задумали уничтожить корабль – а заодно и себя, конечно. Но что они могли выиграть от его гибели, он никак не мог сообразить.

– Тест на ванадий дал что-нибудь?

– Ни намека. Пот продолжает выделяться, но ванадия в нем нет. Как будто он просто исчезает.

Ванадий принадлежал к числу тех микроэлементов, которые после Прыжка в эту систему исчезли из пота Пегаса. По совету доктора Сандерсона Феррол приказал бросить за борт кое-какие богатые ванадием приборы и инструменты. Пегас тут же телекинетически втянул их в свое ротовое отверстие, но никакой другой реакции не последовало. И тогда, и шесть часов спустя.

– Может, стоит попробовать какой-нибудь другой микроэлемент, – предположил Феррол. – Сколько всего элементов, которые Пегас перестал выделять? Восемь?

Тензинг пожал плечами.

– Попытаться, конечно, можно, но лично я думаю, что это пустая трата времени. Дефицит питательных веществ так быстро не восполнишь.

– Может, это относится только к обычным животным, – проворчал Феррол. – А у звездных коней… кто знает? Кроме того, это займет наше время; по крайней мере, до тех пор, пока мы не столкнемся с какой-нибудь реальной проблемой.

– Тоже верно, – уступил Тензинг. – Хотя уж если темпи не в состоянии вычислить, что нужно звездному коню, сомневаюсь, что мы…

Он резко смолк, когда Феррол с силой сжал его плечо.

– Чтобы я больше не слышал таких речей, – холодно произнес он. – Ни от вас, ни от ваших людей. Темпи не всеведущи, они не сверхлюди – только так, и никак иначе. Другого подхода я не потерплю. Они общаются с природой, обожают все, даже самые ничтожные создания? Прекрасно. А мы покоряем природу, делаем с ней все, что пожелаем, и если Пегас не хочет прыгать, мы, черт побери, найдем способ заставить его сделать это. С помощью темпи или без них.

– Понимаю, старший помощник, – пробормотал Тензинг, настороженно глядя на Феррола.

– Уж постарайтесь. – Феррол отпустил его плечо. – А теперь отправляйтесь к себе и найдите мне лекарство.

– Да, сэр. – Тензинг нервно сглотнул и, не прибавив больше ни слова, торопливо заковылял в свою импровизированную лабораторию.

«Не нужно было так набрасываться на него», – подумал Феррол, испытывая чувство неловкости, пробивающееся сквозь тревогу и огорчение. Однако Тензинг не единожды демонстрировал благоговение перед темпи и их мнением, иногда с оттенком преклонения. И Феррол не собирался допускать, чтобы пассивная темпийская позиция «подождем-посмотрим-что-будет» отравила сознание тех немногих людей, которые только и могли справиться с таинственным недомоганием Пегаса.

Его взгляд переместился на нос шаттла, к темпи… и внезапно он и думать забыл о чувстве неловкости и таких мелочах, как пораженческие настроения ученых.

Теперь чужеземцы не просто сидели со скрещенными ногами, образуя подобие трехмерной сферы, в центре которой находился манипулятор. Теперь они плотно сгрудились вокруг него, и каждый крепко вцепился ему кто в руку, кто в ногу. Сам манипулятор замер, словно окаменел, лицо исказилось совсем уж странным образом.

И на его шлеме-усилителе половина индикаторных огоньков полыхали красным.

– Гарин! – рявкнул Феррол и бросился на нос.

Однако он опоздал. Совершенно неожиданно Пегас сделал сильный рывок. Шаттл накренился, Феррол полетел головой вперед и врезался в спинку кресла.

Пока он поднимался и искал поручни, за которые можно было уцепиться, последовал новый рывок, и Феррола опять подбросило в воздух. Завыла сирена, перекрывая шум испуганных голосов. Едва Феррол Успел вцепиться в спинку кресла, как с ревом заработал двигатель, и судно устремилось вперед. Это Ямото, пилот шаттла, старалась удержать его в тени Пегаса.

– Всем пристегнуться! – закричал Феррол, перекрывая шум, хотя все и так понимали, что надо делать; рев продолжался не дольше трех секунд, после чего смолк, и вернулось нулевое тяготение. – Гарин!

– Здесь, сэр! – ответил тот откуда-то справа и сзади. – Что, черт побери, происходит?

– Не знаю, – ответил Феррол, продолжая свой путь на нос и от всей души надеясь, что новых рывков не последует, прежде чем он там окажется, сядет в кресло и пристегнется. – Пойдите… узнайте.

Пегас, однако, дернулся еще раз до того, как Феррол добрался до места. Но на этот раз Ямото была наготове и с помощью маневровых двигателей смягчила последствия рывка. Оказавшись у командирских кресел, Феррол рухнул в одно из них и пристегнулся.

– Со-нгии? – позвал он, шаря взглядом по плотному клубку темпийских тел в поисках красно-белого клетчатого шейного платка главного манипулятора. – Со-нгии, где ты, черт побери?

– Я слышу тебя, Фе-роо, – послышался скрипучий голос, исходящий почти из середины группы.

Воспользовавшись временным затишьем, темпи сели чуть свободнее.

– Безмерно рад этому, – буркнул Феррол. – Что, черт возьми, происходит?

– Пегасуннинни… нехорошо. – Пауза перед последним словом была очень заметна.